- Дизайнер, последний писк моды, между прочим, - Александр мягко и уверенно толкнул Диму в грудь, останавливая его барахтанье. Ах да… есть же ещё и он. Неожиданное открытие. Быстро распутав Димины ноги, Александр поднялся с кровати и посмотрел на наручные часы. – У тебя десять минут на то, чтобы умыться, одеться и поедем.
Освободившийся от оков Дима резво вскочил с кровати и так же резво плюхнулся обратно. Голова болела просто страшным образом. И в горле першило. Простыл, что ли? Или… орал слишком громко. Господи как же хорошо, что здесь нет соседей!
- Поедем – это кто?
- Ты, я и машина. Ждём только тебя.
Дима с трудом попытался собрать остатки здравого смысла и задать правильные вопросы.
- Моя мама… - начал он и смутился. – В общем, она не знает.
- Не знает, значит, крепче спит.
Александр усмехнулся и, наклонившись, чмокнул растерянного Диму в щёку, а потом провёл рукой по спине сверху вниз.
- Обещаю держать себя в руках. Я жду тебя внизу, поторопись.
В машине опять потянуло в сон, и расслабленное тело мягко укачивало туда-сюда, туда-сюда под музыку Вивальди.
- А у тебя нет чего-нибудь пободрее? – протянул Дима, растирая щёки, чтобы хоть немного проснуться.
- Тебя не бодрит классика?
- В мире, где есть панк-рок и спид-металл, классика как-то не бодрит. Я сейчас отключусь нафиг.
- А кто тебе мешал спать ночью? – Александр говорил абсолютно серьёзным тоном и с постным выражением на лице. Его хотелось пнуть и почему-то очень больно.
- Ересь всякая снилась, - Дима хмыкнул, а потом коротко рассмеялся, чувствуя, что начинает просыпаться. – Порнографическая, между прочим. Александр Владимирович, а как вы относитесь к порно?
- Ровно отношусь. Иногда, правда, бывает очень зажигательно.
- И кого вы предпочитаете, блондинок или брюнеток?
- Без разницы, всё равно крашеные. Главное, чтобы ноги были длинные и грудь побольше.
Дима понял, что медленно начинает злиться. Вот же чертовы нервы! Простой стёб, а где-то неприятно колет. Об этом нужно подумать, а сейчас просто успокоиться. В конце концов, все тут взрослые люди и прекрасно знают, зачем собрались.
- Значит, у меня нет никаких шансов, - вздохнул Дима и демонстративно заглянул в ворот рубахи в поисках большой груди.
Александр усмехнулся и посмотрел на Диму таким взглядом, словно хотел съесть целиком и без соли. Тот медленно покраснел и отвернулся к окну. И что он всегда так откровенно смотрит? Вроде бы взгляд как взгляд, а только вот хочется раздеться и сползти по стене, и неважно, что кругом люди.
- Твоя прелесть иного свойства, - проговорил Александр и вывернул на привокзальную площадь.
- И какого же?
Вот это уже интереснее. Я ль на свете всех милее? Всех румяней и белее? Конечно, нет. Ты вообще мужик, тебе по статусу не положено.
- Непосредственность и целеустремлённость.
Александр остановил машину около входа в здание вокзала. Часы показывали 4.10.
- Очень возбуждающе, - Дима закусил палец, пытаясь оторвать этот дурацкий заусенец. И что его всё бесит сегодня? Ведь вроде бы всё хорошо. И разбудили, и подвезли, и даже вот целуют сейчас. Слишком уж горячо целуют перед встречей с мамой. Наверное, всё дело в маме, которая обязательно спросит, почему Дима развёлся, а у него нет для неё ответа.
- Надо идти… - Дима с большой неохотой оторвался от Александра и открыл дверь. – Спасибо, всё было хорошо.
- Передавай привет маме.
Дима проводил взглядом уезжающую «Тойоту» и подумал, что не хочет больше её провожать. Очень уж тоскливое действо. И вообще, что теперь? Куда дальше?
- Маму встречать, - ответил Дима на свой же вопрос и зябко поёжился. Девушка с хроническим гайморитом объявила о прибытии поезда из Перми к третьей платформе.
В конце концов, у Димы всегда есть понедельник - день, когда он может увидеть Александра, и ничто ему не помешает.
Мама не стала расспрашивать про Вику и развод. Одно Димино предложение о том, что она встретила свою настоящую любовь, положило конец всем остальным вопросам. Димина мама сама была замужем три раза, поэтому точно знала, что это такое, когда любовь нечаянно нагрянет. Может, у Димы это от мамы? Так нагрянуло, что все выходные прошли как в тумане. Вроде бы всё то, и разговоры и прогулки, и даже какие-то мамины старые друзья приходили, очень весёлые ребята, журналисты. Но всего этого было мало. Когда попробовал живое пиво, баночного уже не хочется.
- Скучаешь, сынок? – Дима положил голову маме на колени, и она медленно перебирала его волосы. По телевизору показывали какой-то чёрно-белый фильм про войну. Солдаты танцевали вокруг костра и пели что-то разухабистое. Хотелось выть в голос.
- Да, - честно признался Дима и маме и себе. Так не хотел всё усложнять, но разве он мог? Разве он умел когда-нибудь что-то делать чуть-чуть?
