Александр молча прошёл в гостиную, окинул комнату беглым взглядом и, поймав за руку психующего Диму, указал пальцем в сторону окна, где за занавеской на подоконнике прятался этот несчастный утюг. Когда в твоём собственном доме неожиданно обнаруживаются незнакомые вещи, это похоже на шок. Дима впервые в жизни видел этот утюг, и пользовался, насколько память не изменяла, тоже впервые. Освоение новой техники получалось на троечку с минусом, потому что всё усугублялось тем, что Александр, не имея ни такта, ни сочувствия, сидел в кресле и неотрывно следил за неловкими движениями Димы.
- Нравится смотреть на то, как люди работают?
Александр кивнул, вот же, блин, откровенный!
- Имеющий глаза да увидит, особенно, когда и послушать есть чего.
- А ты матом совсем не ругаешься? Даже если молоток на ногу упадёт?
Дима нервно хихикнул, представив, как бы это выглядело. Почему-то идеальный и невозмутимый Александр прямо просил, чтобы ему на ногу уронили молоток.
- Если я беру в руки молоток, то забиваю им гвозди, а не роняю на ноги.
- А как же теория вероятности и эффект неожиданности? – Дима отставил утюг в сторону и критически осмотрел свой пиджак. Для сельского клуба сгодится, но не для театра. Да, колокольня для плевания на моду и приличия хоть и высока, но разум всё-таки победил, и Дима, не раздумывая долго, откинул пиджак в сторону. Можно пойти в одной рубашке.
- Я не отвлекаюсь и контролирую свои движения. Например, не вижу смысла гладить пиджак, чтобы пойти в рубашке. Решу сразу, что если гладить не умею, то нужно искать иные варианты.
Дима широко улыбнулся и, прикусив нижнюю губу, подошёл к Александру. Поставил колено на край кресла и наклонился к самому уху, чувствуя тепло и запах кожи. Дурман. И в голове стало так легко от того, что можно делать всё, что угодно. Он же разрешает!
- Я люблю, когда на меня смотрят, - прошептал Дима и, не удержавшись, быстро скользнул губами по ушной раковине Александра.
- Опасный момент, - засмеялся тот и обнял Диму одной рукой за пояс, прижимая к себе, а вторую запустил под рубашку. Погладил живот и скользнул выше.
- О бля… - выдохнул Дима, чувствуя как подушечки пальцев сжимают сосок. Вдруг стало жарко и щекотно. Хотелось выскользнуть, но Александр не позволил.
- Не ругайся. – Рука сползла с груди на живот, а потом чуть ниже, приспуская резинку и запутываясь пальцами в жёстких волосах.
- Бля… - Дима громко задышал и поцеловал Александра в висок.
- Ладно, можешь ругаться. Мне даже нравится.
- Обойдёшься.
Дима нахально улыбнулся и стал быстро стаскивать с Александра пиджак.
- У нас же есть время на маленькие радости?
- Конечно. И пусть весь театр подождёт.
Дима остановился на третьей пуговице и вмиг стал серьёзным.
- Когда начало?
- Начало уже положено, так что продолжай.
Дима сполз с коленей и исподлобья посмотрел на Александра. Он, как всегда, был невозмутим и спокоен, даже развалившийся в кресле в полурасстёгнутой рубашке. Моментально вспомнился молоток.
- Мы никуда не едем, что ли? А нафига я тут убивался с этим утюгом?
- Ты же всё равно ничего не нагладил, так зачем жалеть?
- Ты меня бесишь, - вздохнул Дима и нервно передёрнул плечами. – Давно не работал клоуном. Я вообще не понимаю, какого…
Александр поднялся с кресла и расстегнул брюки. Дима замолк и, широко раскрыв глаза, смотрел на то, как брюки скользят вниз и остаются лежать на полу. Почему-то от них невозможно было оторвать взгляд, словно это вторая кожа вдруг свалилась с Александра и он остался совсем беззащитным.
- Не понимаешь? Сейчас объясню.
Конечно, щаз! Кто тут ещё беззащитный?!
Дима не успел поднять глаза, как его опрокинули на диван и раздели.
- Ух ты… Вот это скорость, - засмеялся он, но Александр прервал смех поцелуем. Терпким и глубоким.
- Вкусный, свежий мальчик, - выдохнул он Диме в ухо и поднял его ноги себе на плечи. Тот растерянно охнул и опять засмеялся.
- Прям как американские горки. Мёртвая петля…
Александр наклонился ниже и опять поцеловал.
- Твои сравнения бесподобны. А сейчас потерпи.
Дима почувствовал прикосновение к коже, движение и инстинктивно напрягся, а потом страстный поцелуй отвлёк его от раздумий на тему «потерпи», и когда Александр вошёл, он даже не успел испугаться. Не до того было. Удовольствие на грани боли, кажется, он уже начал привыкать к этому. И желать повторения постоянно.
- Как ты можешь быть бодрым после секса? – Дима растёкся по сидению автомобиля и сонно следил за дорогой. Вивальди, который стал почти родным, что-то там выражал по поводу времён года на заднем плане, и в голове кружились образы недавнего разврата. Кажется, Дима только и повторял, что «ещё… да, сделай ещё так». Под Вивальди очень даже хорошо пошли воспоминания.
В театр они всё-таки поехали. Александр под пытками выдал ценную информацию, что начало в восемь часов.
- Я всегда бодрый после занятий спортом, - подмигнул он.
Был бы Дима в более вменяемом состоянии, точно бы ему врезал. А может быть, и нет. Он же шутит. Наверное…
- Лида нас подозревает. Видела, как ты улыбался, глядя на меня в окно.
