- Я не хочу в его доме жить, - Дима зябко поёжился, вспоминая музейный холод просторных комнат. – Только если в подвале, где стоит барабанная установка, и ещё у него есть Гибсоны, целых два, и микрофон…
- Димка, - Лида смотрела серьёзно и ласково одновременно, как мама, которая всё видит, всё знает. – Он не отпустит тебя. Даже если вы расстанетесь. Не бойся, проси чего хочешь.
- Я знаю, что он сделает всё, что я попрошу, поэтому я и не прошу, да и нечего просить… Я не настолько изобретателен, насколько он проницателен.
Дверь скрипнула, открываясь. Дима обернулся и увидел вошедшего Александра, разогретого солнцем, пропитанного городской пылью и запахом дыма – во дворе перед зданием офисов жгли траву. Дима судорожно сглотнул, подавляя в себе желание обнюхать его с ног до головы, как верный пёс вернувшегося, наконец, хозяина – дожили!
- Приятного аппетита, - улыбнулся Александр, снимая солнцезащитные очки и рассматривая Диму в ответ.
- Александр Владимирович, давайте чайку с нами, - мгновенно сориентировалась Лида и подняла вверх свою полупустую кружку.
- Спасибо, Лида, но я уже пил чай. Можно я украду твоего напарника на пару минут?
- Можно хоть до вторника, - засмеялась девушка и задорно подмигнула мгновенно покрасневшему Диме.
Дима точно помнил, что дверь закрыта, поэтому даже если кто-то что-то и услышит, проходя по коридору, то точно не сможет войти и прервать то, что начиналось столь невинно.
- Корица? – Александр целовал его в ухо и медленно задирал футболку на животе. Гладил рукой, волновал лёгкостью и ненавязчивостью прикосновений. Тело таяло, наслаждаясь.
- Типа того… - мямлил Дима, скользя пальцами по волосам, прихватывая их и потягивая в стороны. Он чувствовал, что Александру это нравится, словно бы слышал довольное урчание где-то в груди. – Ещё ваниль…
- Ммм… хочу ванили… - Александр прижал Диму к стене и, запрокинув его голову, звонко чмокнул в улыбающиеся губы. Но Диме этого было мало - хотелось глубоко, до головокружения. Он приподнялся на цыпочках и сам поцеловал Александра, так, как хотел. – Какая активная ваниль, - глухо засмеялся Александр, поддерживая Диму за спину и скользя кончиком носа по его виску. – Самая сладкая ваниль…
- Ты приедешь сегодня ко мне? Я соскучился, - Дима счастливо вздохнул и прижался сильнее, чтобы чувствовать всё его тело – холодную пряжку ремня, пуговицы на рубашке, жесткий воротничок.
Александр гладил его по спине, расслабленно целовал в висок и молчал. Значит, не приедет. Дима будто падал, ожидая его слов.
- Я сегодня улетаю в Латвию. На две недели.
Дима беззвучно втянул носом воздух, пытаясь справиться с разрастающимся в груди холодом. Две недели… это же так много.
- Работа? – осторожно спросил Дима, отстраняясь и заглядывая в лицо Александру. «А может быть, семья?»
- Да, работа, - Александр опять привлёк Диму к себе и поцеловал в макушку. – Напортачили там без меня, надо вернуть всё на место, пока не поздно. Власть портит людей, а власть абсолютная портит абсолютно. Поставил опытного специалиста с холодной головой и твёрдыми убеждениями, а через полгода получил политическую проститутку.
- Во сколько уезжаешь? – Дима всё-таки выскользнул из объятий Александра, чтобы не тянуло так сильно, и немного собраться тоже не помешало бы. В конце концов, что за ребячество-девичество? Он же не навсегда уезжает… Как назло, ещё сон этот вдруг вспомнился ни с того ни с сего, и в лёгких не осталось воздуха – Дима забыл вдохнуть, сосредоточившись на выражении своего лица, которое необходимо было контролировать. Александр с кем-то чужим, опасным. Дима ему не конкурент.
- Самолёт в шесть вечера. Из города выеду в час, с припуском на пробки и регистрацию.
Александр подошёл к столу, стал просматривать какие-то папки, искать нужные. Дима остался стоять на месте, закусив ноготь на пальце. Часы над головой Александра показывали половину первого.
- Не умею прощаться, - Дима коротко вздохнул, выпуская многострадальный палец изо рта. – Поэтому давай я как бы уйду сейчас… и скажу, что увидимся как-нибудь… а ты мне ответишь – как только, так сразу. Ладно? – попытка улыбнуться потерпела полное фиаско. Уголки губ уныло опустились, и Дима мгновенно сник вместе с ними. Никогда не умел играть на публику, черт…
Александр оставил папки там, где они лежали, по всей видимости, не найдя нужную, и подошёл к Диме. Обнял. Крепко, горячо, успокаивающе.
- Я вернусь сразу, как закончу, птичка моя, - прошептал он Диме на ухо. – Я уже хочу вернуться.
- Позвони, когда долетишь, чтобы я не думал всякую лишнюю фигню, - грустно усмехнулся Дима, но холода в груди уже не было. Две недели - это всего лишь время.
- Позвоню.
- Увидимся как-нибудь.
- Как только, так сразу.
