- Сева отправил на конкурс? – Александр упёрся руками в стену и немного осел вниз, позволяя намыливать плечи. Дима судорожно вдохнул, глядя на его расслабленную спину, поясницу, упругие, спортивно подтянутые ягодицы. У Александра была идеальная атлетическая фигура, вызывающая сонм героических и эротических фантазий. Дима чувствовал, как его сознание растекается тонкой плёнкой по той мощи, что излучал стоящий перед ним человек. Это было больше, чем простое влечение, желание проникнуть, слиться. Дима не хотел секса, хотя он был уверен, что Александр бы позволил, он специально провоцировал, и поза, и расслабленность речи. Но этого было бы мало, Дима знал, что его жажду не утолить подобным соитием. А всё должно быть идеально. Прелесть и опасность игры в том, что каждый выполняет свои, заведомо определённые роли, и гармония получается, когда роль определяется тем, что человек хочет на самом деле. А хотелось принадлежать тому, кто владеет.
- Да… - выдохнул Дима едва слышно, мочалка выскользнула из руки и шмякнулась на пол, обрызгивая ноги перламутровой пеной. Перед глазами поплыли жёлтые круги, и в голове разверзлась необъятная пустота, готовая засосать в себя остатки сознания. Диму словно выкинули из самолёта, забыв прицепить парашют. Страшно и красиво. Плитка на полу поплыла куда-то в темноту.
Александр развернулся и вовремя успел поймать обмякшего Диму. Тот мгновенно пришёл в себя, вынырнув из неба, в которое он падал, и крепко ухватился за протянутые руки.
- Как же мне научить тебя заботиться о себе? – Александр вывел Диму из душа и усадил обратно на машинку. – Ты ел сегодня? Конечно, нет.
- Ел, - проговорил Дима и непроизвольно помотал головой, опровергая свои слова. – Кажется, ел… Или вчера, я не помню. Саш, со мной всё нормально. Просто устал…
- Я вижу, - Александр снял полотенце и накинул Диме на плечи, стал вытирать, одновременно мягко разминая, успокаивая. – Ты сильно похудел, и бледность уже не романтичная, а нездоровая.
- Некогда, весь в делах, заботах, - смущённо улыбнулся Дима. – Да и нервничаю… Всеволод Игнатьевич сказал показать черновой вариант, пришлось доделывать всё за два дня.
- Горе ты моё, - Александр поцеловал Диму в щёку и, слегка нахмурившись, сказал серьёзно: - Никто за тобой не гонится. У тебя было время до октября. А Севу не слушай, он всегда хочет быстро – плохая привычка. За ним не успеешь.
- Меня нужно контролировать, иначе я забываю о еде, воде и сне.
Дима благодарно погладил Александра по щеке и встал на ноги. Накинул на плечи халат и собрался выйти из ванной, чтобы и впрямь чем-нибудь перекусить до ужина, а то вдруг ещё отрубится в самый интересный момент, а хотелось быть бодрым долго. Но Александр задержал его на пороге, взял за руку, поцеловал запястье.
- Дима, я никуда от тебя не денусь. Пойми. Я хочу, чтобы ты мне доверял и не боялся.
- Я доверяю, - прошептал Дима, прислонившись лбом к груди Александра. – Дело не в этом…
- А в чём?
- Я не могу без тебя. Мне плохо… Физически плохо. Ты мой наркотик. Я тебя слишком сильно люблю. Хочу быть спокойнее, я понимаю, что это похоже на слабохарактерность или инфантильность, - мне пофигу, как это называется. Когда тебя нет рядом, в городе, я начинаю сходить с ума. И дело не в ревности, мне, правда, всё равно с кем ты спишь, когда уезжаешь надолго. Я стараюсь делать вид и думать, что не всё равно, что дело в ревности, собственничестве, что меня волнует твоя жена, эти мальчики-модели, которые постоянно крутятся около, ну всё то, что должно бы волновать. Но, Саша… - Дима поднял голову и посмотрел Александру в глаза, - мне ДЕЙСТВИТЕЛЬНО наплевать. Я сознательно обманываю себя, ревнуя. Ревность – это так просто… так понятно и разрешимо. А я… меня нет без тебя. Я смотрю и не вижу, дышу и не чувствую, говорю, что-то делаю и вроде бы получаю одобрение, деньги, меня зовут работать в Европу, полгода назад я поехал бы, даже не раздумывая, но теперь для меня это пустые слова, в них ничего нет. И я горжусь собой и думаю, куда потратить деньги, что ещё я хочу, и понимаю, что ничего не хочу. Тебя хочу… вот чтобы ты всегда со мной возился, сюсюкал… целовал, трахал, да всё, что угодно. Можно и молча посидеть, ничего не делая.
Александр слушал внимательно, не улыбаясь, на дне его глаз вспыхивало что-то тёмное и тревожное. Он понимал, о чём говорит Дима, и ему явно не нравилось.
- Дима… - Александр взял Димино лицо в руки и ласково, по-отечески поцеловал в лоб. – Ты мой мальчик. Понимаешь? Мой. Моя птичка, красивая, талантливая, нежная. Люблю тебя, Дима. Женщина хочет, чтобы смотрели на неё, мужчина – чтобы смотрели с ним в одну сторону. Я смотрю на тебя и вижу мир, в котором нет ни моей, ни твоей стороны. Мир яркий, цельный и глубокий, и я люблю его. Я принимаю его, восхищаюсь и хочу сохранить нетронутым. Я всё сделаю, чтобы сохранить его и тебя.
- Спасибо, Саша… - Дима глубоко вздохнул и широко улыбнулся. – Может, поедим перед битвой? А то есть опасность потерять одного бойца.
- Обожаю твои пельмени.
