Понедельник не кончается никогда полностью

– Да че-та менжуются. Один Абрамыч рвется в бой. Но у него сейчас эта хрень… как ее… Логоваз…

Тут Саша увидел, как в соседнем кресле появляется Володя Почкин. Был он, правда, каким-то выцветшим, цвета пыли. Приглядевшись, Привалов увидел у него на голове кепку-невидимку. От ментального зрения она, похоже, не защищала.

Хунта тоже заметил Почкина и сделал ему знак – дескать, сиди тихо. Тот кивнул и тут же громко скрипнул отодвигаемым креслом. Васюта вздрогнул, глазенки его заметались, но ничего не увидели.

– Да, кстати, – сказал он. – Шеф, можно личное?

– Отчитайся по общему сначала, – буркнул Хунта, но потом сделал благодушное лицо. – Ладно, валяй.

– Мне бы, – замялся синий, – обнал[36] маленький. Не поверишь: полторашки не хватает.

– Из-за полторашки я буду делать обнал? – не понял Хунта. – У тебя что, черви в башке завелись?

– Ну шеф, очень нужно, – впервые в голосе синего прорезались просящие нотки. – Говорю же, личное у меня. «Волгу» хочу купить. Кент продает. Все бабло собрал, полторашки нету свободной.

– Ты совсем ушибленный? Зачем тебе советское дерьмо? Через пару лет «Мерседес» купишь.

Саша зацепился мыслью за паутинку, чтобы не упасть. Он, конечно, читал «Огонек» и общие антисоветские настроения разделял, как и все приличные люди. Но в этих брошенных походя словах было столько презрения – даже не к советской власти, а просто ко всему местному, – что Саша наконец понял: Кристобаль Хозевич эту страну не любит. Как таковую. И, наверное, не любил никогда.

– Шеф, – неожиданно грустно сказал синий, – ты меня тоже пойми. Я до тюрячки водилой был, большое начальство катал. На «Волгах». И всегда думал – мне бы такую машину. Через пару лет, может, и не будет меня. Так хоть на «Волге» поезжу.

Хунта, прищурившись, вгляделся в собеседника.

– А у тебя чутье есть, Васюта, – сказал он. – Ладно. Давай бумаги.

Обрадованный синий выложил на стол какие-то бумажки, соединенные скрепкой. Хунта пристально посмотрел на них, и бумажки испарились. Вместо них появилась пачка красных десяток, перемотанная резинкой.

– Благодарствую, – искренне сказал синий.

– Гуляй, – ответил Хунта и сделал вольт.

Синий исчез вместе с деньгами.

– Что у тебя там? – бросил Кристобаль Хозевич в пространство.

В соседнем кресле нарисовался Почкин с кепкой-невидимкой в руке.

– Готово, – бодрым комсомольским голосом отрапортовал он и положил на стол распечатку.

Привалов аж высунулся из-под паутины. Распечатка была на вид знакомая, алдановская, свеженькая – прямо из АЦПУ[37]. Похоже, Почкин что-то рассчитывал на «Алдане» в его отсутствие. Некоторые навыки у него были, но чтобы Володя что-то делал без его, Привалова, помощи – это было крайне странно.

Хунта посмотрел на нее брезгливо.

– Ты мне чего принес? – спросил он. – Я что, буду в ваших расчетах ковыряться? Суть в чем?

Почкин не смутился.

– Суть, она такая, – сказал он. – Получается, что для наших нужд серьезной коррекции отсекателя не требуется. Достаточно переключить полюса. Ну то есть пустить наоборот. Раньше эта хрень отсекала мысли о деньгах, о комфорте и все такое. Все антиобщественное, короче. А после переключения будет отсекать общественное. Чтобы думали только о деньгах, комфорте, человек человеку волк и все такое. Кто не принимает новых реалий – у того шерсть. Только теперь не на ушах, а на попе. Можно жесткую сделать, чтоб бритва не брала, там коэффициентик есть поправочный…

– На попе? – Хунта издал короткий, как выстрел, смешок. – Это хорошо, Вова, что на попе. Нам теперь не публичный позор нужен, а тайный. Чтоб лошара знал, что он лошара. Но строго про себя. Особо жесткой тоже не делай, – распорядился он, – пусть бреются… – усмехнулся он. – А ты уверен, Вова? Да, кстати – Привалов знает, что ты на его машине что-то обсчитывал?

Володя гаденько ухмыльнулся:

– Я Сашу погулять отправил. Он мое указание выполнять не захотел, сученыш мелкий. А я на него морок навел. Надеюсь, его в виварий не занесет. А хоть бы и занесло. У нас там василиски некормленые.

– Ты кретин, Вова, – ровным голосом сказал Хунта. – У меня договоренность о публикации в Magical Research Announcements[38]. О методе трансцензуса Хунты. Скажи, Вова, ты мне доработаешь метод трансцензуса?

Вова наглости не растерял.

– Шеф, да зачем вам это? – вытаращился он. – Сейчас все дела по коммерции и по разборкам…

– Ты действительно идиот, Вова, – заключил Хунта. – Ты на Запад будешь ездить как советский коммерс? Я – нет. Мне нужна нормальная позиция. А единственная нормальная позиция, которую дают людям из этой страны, – научная. Науку мне сейчас делает Привалов. И он мне нужнее, чем ты, Вова. Таких, как ты, – вагон. Я с улицы возьму какого-нибудь мелкого подонка и за три дня всему научу. А таких, как Привалов, – один на институт. Это я тебе, Вова, говорю как математик.

– Шеф, да чего с ним случится? Насчет василисков – это я шутканул. К слову пришлось, – попытался отбояриться Володя.

– Нет, Вова. Это тебе не к слову пришлось. Это тебе к тому пришлось, что ты, Вова, сейчас пойдешь Привалова искать. Найдешь. Извинишься…