Получивший неожиданную передышку Саша обхватил голову руками и принялся лихорадочно соображать. В принципе можно было бы попробовать наколдовать кровь – ну или что-нибудь похожее на кровь. Проблема была в том, что именно кровь практически не поддавалась магической имитации. Даже у самых лучших дублей не было крови.
Он открыл инкунабулу, оказавшуюся чем-то вроде гроссбуха. Там был длинный столбик дат и разнообразные росчерки. Саша узнал хвостатый автограф Хунты, меленькие буковки Почкина, даже корнеевскую корявую лапу. Похоже, таинственный отдел Заколдованных сокровищ был местом довольно-таки посещаемым.
Саша попробовал сотворить авторучку с красными чернилами. Это получилось с первого раза. Однако при попытке расписаться линии расплылись и исчезли за полсекунды. Инкунабула была магически защищена – расписаться в ней можно было только гемоглобином.
«Рыбу… рыбочку бы», – некстати вспомнилась вечная корнеевская мольба. Корнеев, когда у него начинались проблемы с живой водой, обычно пытался спасти ситуацию заменой опытного экземпляра. Иногда это приносило пользу. Сейчас рыбочка или любое другое существо очень не помешало бы самому Привалову.
Он завертел головой в поисках чего-нибудь подходящего. Подходящего к чему и зачем, он не знал, но должно же в комнате волшебника быть что-нибудь полезное?
Мечущийся взгляд его внезапно сфокусировался на полочке, привинченной к стене. На ней стояло маленькое устройство с колбочками и трубочками. В центре стояла стеклянная чаша, которая была на треть заполнена темно-красной жидкостью, очень напоминающей по виду кровь.
Думать и гадать было некогда. Саша подскочил к полочке, вытащил чашу. Та оказалась неожиданно тяжелой. Осмыслить этот факт Привалов не успел, да и не собирался. Он сотворил заклинание фигурной проекции, спроецировал на лист подпись Амперяна и осторожно наклонил чашу над страницей.
Капля скатилась и коснулась старой бумаги.
Грохнуло так, что заложило уши. Перед глазами пробежали фиолетовые радуги. Потом стало неудобно заднице. Привалов немного поерзал и понял, что сидит на чем-то твердом и неудобном, но при этом очень знакомом.
Наконец глаза привыкли. Он находился в машинном зале. Под задницей было перегоревшее вводное устройство «Алдана».
Саша грустно посмотрел на часы. Минутная стрелка грустно свисала между цифрами «5» и «6», как бы символизируя тщету всех усилий.
– Ну ж-ж-ж-ж-ж-ж-ж-ж-ж-ж твою ж-ж-ж! – донеслось сверху. – Кто так трансгрессирует? Кому кишки на яйца намотать?
Саша тем временем слез, быстро открыл сейф и спрятал туда чашу. Что-то подсказывало ему, что светить таким трофеем перед дружками было бы крайне опрометчиво.
– Эй? – раздалось сверху. – Это вообще кто?
– Я это, – сообщил Привалов, не понимая, в чем дело. – Не узнал?
Затрещало, и появился Витька в кресле. Вид у него был какой-то встревоженный.
– Слы, – сказал он, – я чо-та не понял. Тебя тут Почкин искал. И вообще с тобой не все в порядке. Ты где был вообще? Где пропадал?
– Да, понимаешь, задержался я в одном месте… – начал было Саша, отчаянно пытаясь что-нибудь выдумать.
– Ты мне зубы-то не заговаривай! – Витька форсировал тон, показывая, что он настроен серьезно. – Я тебя конкретно спросил. Где? Ты? Был?
Привалов, прижатый к стенке, открыл было рот – и в него влетела очередная светлая мысль. Ему вдруг пришло в голову, что он ведь совершенно не обязан отчитываться перед Витькой. Более того – ему вдруг стало непонятно, отчего это вдруг он раньше на любой вопрос любого дружбана отвечал развернуто и честно, в то время как на робкие попытки поинтересоваться их жизнью получал ответы типа «занят был» или «дела у меня». Про свои дела они всегда говорили обиняками, загадочно посмеиваясь.
Видимо, рот открылся очень удачно. Потому что в него успела влететь и вторая идея: похоже, Витька не может рыться у него в голове, что раньше ему давалось довольно легко.
Решение пришло само.
– Вить, – сказал Привалов извиняющимся тоном. – Ну я к тебе в таких случаях не пристаю, правда? Кстати, – он сделал вид, что пытается перейти в контрнаступление, – это от твоего закусона небось.
– Продристался, что ли? – спросил Витька все так же озабоченно. – Нет, ерунда. Ты че, столько времени на очке прыгал? Или задницу вытереть не мог?
– Не мог, – оскорбленно сказал Саша. – И давай закроем тему. – Он намеренно повысил голос, добавив в него немного истерических ноток.
