– Правильно думали, – нахмурился Филипп Филиппович. – Считайте, что свою удачу вы израсходовали надолго вперед. Теперь только трудом и потом… Ваше счастье, что Модест опасается за свое место. И правильно опасается… Вы что-то спросить хотите?
Александр помотал головой.
– Хочет, – сообщил Люцифер. – Но не будет. Он думает, что у вас с Камноедовым все-таки были какие-то отношения. И что сейчас вы с ним как-то договорились.
– То есть что я стучал Камноедову? – взвился профессор. – А хоть бы и так, – внезапно сменил он тон. – С волками жить – по волчьи выть. Хотя наши отношения были гораздо сложнее… да и не в том дело. В общем, Камноедову не нужны лишние неприятности, а Жиакомо он и так терпеть не может. Потому-то Янусы его над ним и поставили. Смотрящим от заграницы. Хотя это тоже не в тему. В общем, я его убедил, что в его интересах оказать мне услугу. Ну и вам соответственно тоже.
– Благодарю, – с чувством сказал Привалов. – Вы мне жизнь спасли… А вы что, знали, что так будет? Ну, с Витькой…
– Нет, конечно, – сказал профессор. – Обычная предусмотрительность. Мне нужно время, чтобы разобраться с местными делами, а институтские меня не любят. Вот я и уговорил Модеста, чтобы тот временно заблокировал все по-настоящему опасные заклинания. На системном уровне. Жиакомо, конечно, сильный маг, но система сильнее.
А системой пока рулит Камноедов.
– И Витька своим «самсоновым словом» меня не убил бы? – не поверил Александр.
– Я не стал проверять, – ответил профессор. – Но вы же не в обиде?
– Не в обиде, – подтвердил Привалов. – А кстати, чего это мы оба стоим? – вдруг вспомнил он.
– Раскусил, – сказал Люцифер. – Надо было быть ближе к оригиналу.
– Почти раскусил, – усмехнулся профессор. – Видите ли, Александр… Профессора здесь нет.
– Он же с вами попрощался, – напомнил сыч.
– А… а вы кто? – растерялся Привалов. – Дубли? – догадался он.
– Матрикаты, – уточнил профессор. – Почти точные копии. Дубля бы Жиакомо на раз вычислил… В общем, Преображенский скрылся. Почему – ну теперь вы понимаете, да? Нас с Люциком он оставил, чтобы мы доделали кое-какие дела. Еще и за вами велел приглядеть, пока вы еще в Институте.
Александру стало одновременно лестно и неприятно. Лестно – что профессор о нем все-таки позаботился. Неприятно – потому что… потому что… Привалов попытался сформулировать мысль, но она куда-то уползла, однако никуда не делась. Торчащий хвостик мысли был похож на слово «нечестно».
Сыч посмотрел на него с нескрываемой иронией, но ничего не сказал.
– К сожалению, – сказал матрикат, – у нас уже почти не осталось времени. Напоследок – два хороших совета. Первый. Дрозд сейчас в подвале, ищет сокровища гномов. Найдет меньше, чем рассчитывал, но наскребет кое-что. Потом он пойдет на проходную, но его не выпустят. Документов у него нет, колдовать он толком не умеет. Там его и ловите. Дальше сами думайте – или невидимостью накройте, или превратите во что-нибудь…
И сразу уезжайте оба. Сотворите какой-нибудь «жигуль», что ли. Или «Москвич», если сможете. И – ходу.
– У Дрозда документов нет, – вспомнил Александр. – И к Стеллке надо бы заехать.
– Как хотите, – безразлично сказала копия профессора.
– Понял, – вздохнул Привалов. – Лучше уедем сразу. Со Стеллкой потом как-нибудь, – решил он.
– В таком случае еще одно. – Матрикат почесал в бороде почти по-выбегалловски. – Профессор считает, что магия скоро кончится.
– Как это кончится? Вообще? – не понял Александр.
– Нет. Здесь. В бывшем СССР. Это Советскому Союзу была положена магия. А тому, что на его месте останется, хватит и деревенского ведьмовства. Всех сильных магов заберут на Запад, а слабеньких оставят без сил. Оборудование и коллекции институтские растащат и распродадут. Модест с Кербером Псоевичем все это и провернут, с участием Хунты. Ну а потом Институт или закроют, или посадят директором Наину Киевну.
– Наину? – не поверил своим ушам Привалов. – Так она же это… из мухоморов пиво гонит?
– Конверсионная продукция это будет называться, – непонятно сказал матрикат. – В общем, имейте в виду. Хотя сейчас что-то еще пока работает, так что пользуйтесь, пока можете. Но не полагайтесь. На этом все. Теперь – сами.
– А вы не могли бы… – открыл было рот Александр, но копия профессора тут же исчезла вместе с сычом, даже не попрощавшись.
Впервые за весь день Привалов почувствовал, что остался один.
В коридоре было пусто, тихо, часть лампочек не горела. Из радиатора батареи доносилось какое-то шуршание – то ли сливали воду, то ли какой-то гном бегал по трубам.
На Александра внезапно навалились дикая усталость и апатия. Из последних сил он сотворил кресло и тут же рухнул в него.
