– Ты многое знаешь, уважаемый Савл. Кто же был твоим учителем?
– Сам Гамалиил, один из уважаемых толкователей законов пророка Моисея. Отец мой – состоятельный торговец и был способен оплатить мою учебу в Иерусалиме. Память у меня хорошая, тяга к знаниям проявилась рано. Сам я старался изучить и понять законы Моисея с надеждой достигнуть со временем достойных высот знаний и положения среди ученых и руководителей храмовой общины.
– Гамалиил, твой учитель, отличается, как я слышал, большой терпимостью к толкованию законов, да и к самим толкователям. Ты же, уважаемый Савл, выбрал другую дорогу: что-то ты ополчился на последователей пророка Иисуса. Гамалиил – выдающийся знаток законов Моисея, но, как показало время, понимать их можно по-разному. Вот и настало время, когда понимать их надо в соответствии с новым духом времени. Если сейчас исходить из позиций Гамалиила, можно просидеть всю жизнь на одном стуле в одной канцелярии. В его позиции не видно поля деятельности, нет перспектив развития личности.
Эдипил опустил тему о развитии личности и продолжил:
– Сам ты придерживаешься фарисейской ориентации, т. е. ортодоксального иудаизма. Вы, фарисеи, соблюдаете законы Моисея, верите в смерть и воскресение, в мессию. Подчеркиваю эти моменты с целью напомнить, что саддукеи отрицают и воскресение, и мессию, и еще кое-что другое. Задаю себе вопрос, к кому же ближе твоя позиция, и прихожу к выводу, как это ни странно, о большей ее близости к позиции галилеянина. Можно сомневаться, является ли сам Иисус мессией. Можно и не сомневаться… если нужно.
Тебя уязвляет утверждаемое им право совершать благие дела в субботу, когда любая работа запрещена. Не вижу большой крамолы. В древние времена, когда было принято решение о нерабочем дне, многие продолжали трудиться под предлогом: в хозяйстве никогда все не может быть сделано до конца. Тогда и был введен жесткий религиозный порядок. Темного человека можно было оторвать от дела только страхом греха, страхом последующего наказания. Теперь – другое дело; субботний отдых прочно вошел в обиход, можно подумать о тех случаях жизни, в которых действительно требуется активное вмешательство: умирает больной, гибнет скотина, обрушивается наводнение. Во всем должна быть мера, и галилеянин, видимо, разумный человек.
Вижу, что хочешь возразить по поводу его высказывания о ненужности храма Иерусалимского. Согласись, тысячи твоих единоверцев живут за пределами Иудеи и совершают обряды помимо храма – ничего страшного не происходит. Откуда знать галилеянину, что Иерусалимский храм выполняет задачу символа национального единства его народа; скорее всего, такое понимание в его сознании отсутствует. В этом вопросе ему следует простить незнание. Можно не согласиться с идеей всепрощения и некоторыми новыми мыслями, но основная точка разногласий лежит в признании Иисуса мессией.
Для меня, человека другой религии, понятие мессии звучит заманчиво. Кто-то взял на себя твои грехи и за них расплачивается, да еще собирается поступать так и в дальнейшем. Пожалуйста! Мне непонятно противодействие, душевное сопротивление.
– Каким-то непонятным образом, Эдипил, ты преобразовал серьезные еретические измышления Иисуса в детские заблуждения, а то и в достоинства. Так ли это незначительно для учения Моисея?
– На мой взгляд, конечно, незначительно, – отвечал Эдипил, поглядывая на своего собеседника, начинавшего проявлять первые признаки неуверенности. – Существует и другой довод: как бы ни были значительны прегрешения назореев перед законом Моисея, я не стал бы подставлять свою голову под меч.
Эдипил встретил вопросительный взгляд Савла и пояснил:
– Уважаемый Савл! По твоим словам, ты едешь в Дамаск арестовывать членов общины назореев. О них я кое-что слышал. Назореи Дамаска не похожи на людей Иерусалимской общины, которых вы, как баранов, тащили в тюрьму при храме. Назореи Дамаска носят мечи и, говорят, умеют ими владеть. Не забывай и о наместнике Рима. Не может же представитель наместника в городе поддерживать беспорядки, да еще и на религиозной основе. Думаю, тебе не удастся никого арестовать, хотя бы по причине отсутствия помощников. Добровольцев много, когда власти обеспечивают полную безопасность. Здесь же предстоит столкнуться с жестким сопротивлением. До смертоубийства, думаю, не дойдет: осмыслив положение дел, ты вынужден будешь отказаться от выполнения своего замысла.
Савл увидел конец своей миссии и конец честолюбивым надеждам. Негоциант оказался осведомленным человеком; чувствовалось, что его прозорливость опирается не на житейские слухи. До Савла и раньше доходили слухи о возможном сопротивлении, но, привыкнув к беспрекословному повиновению жертв, он мысленно исключал подобный исход дела. Сейчас же Савл находился в непосредственной близости от места событий и, выслушав Эдипила, признал свое поражение.
