Возвращались поздно. Тонким слухом Понтий Пилат улавливал перемещения людей впереди. Он еще днем просмотрел путь своего следования и сейчас выбирал позицию, благоприятную для себя.
Излюбленным приемом нападавших была встреча на ограниченно-открытом пространстве с быстротечным боем на мечах; в их практике исключалось применение пилума.
А вот и угаданное Понтием Пилатом место: широкая улица с множеством глухих стен и отсутствием мест для укрытия. На середине улицы два телохранителя прикрыли спину прокуратора своими щитами, два других встали по бокам. Понтий Пилат скинул гиматий и взял в руки пилумы. Нападающие медлили. Но вот сигнал к атаке. Понтий Пилат узнал часто применяемый способ нападения: с двух сторон, бегом и как можно быстрее. Тишину ночи разбудил грохот многочисленных сандалий.
Отметав пилумы в первую группу нападающих, прокуратор резко повернулся. Обученные воины тут же закрыли его спину щитами, другие предоставили Понтию Пилату свободу для метания пилумов. Пилумы уходили в темноту один за другим, из темноты доносился только шум падающих тел.
Но вот в поле досягаемости меча появились четыре фигуры. Телохранители щитами приняли первые удары, и меч Тиберия в руках Понтия Пилата начал работу.
К вечеру следующего дня прокуратор вновь был в доме Марка Менлия. Рядом с сенатором сидел человек, похожий на него.
– Согласись, прокуратор, жалко отдавать столько золота просто так, – начал разговор Марк Менлий, – вот и брата пригласил для совета.
Оба не поднимали разговора о ночном нападении. Заговорил Пилат:
– По долгу службы я живу на Востоке империи. Удивительный народ можно встретить в тех странах: провидцы, астрологи – люди высоких способностей. Поинтересовался я судьбой и вашего родственника. Удалось кое-что выяснить. Если не будет никаких серьезных пересечений линий судьбы, то Муний Юний Луперк через 20 лет станет легатом Пятого легиона, который к тому времени будет расквартирован в Египте. Его ждут высокие почести за заслуги перед отечеством. Но если только не будет пересечений линий судьбы. Больше я не приду в твой дом, сенатор. Время, отпущенное для бесед, закончилось. Завтра твои люди могут принести деньги в мой дом. Слава богам!
Прокуратор поднялся с кресла и молча, не прощаясь, вышел из дома, оставив братьев решать судьбу своего единственного наследника.
Прокуратор не переставал удивляться прозорливости Амана Эфера. События разворачивались точно по его предвидению. Недаром он уговорил Понтия Пилата взять с собой в Рим пятерых лучников из своей сирийской алы. Вот и для них обнаруживается поле применения: следующей ночью, по раскладу Амана Эфера, ожидается нападение на дом прокуратора.
Дом стоял на окраине города несколько уединенно, что и создавало условия для скрытого нападения. Лучников Понтий разместил на балконах второго этажа, телохранителей поставил прикрывать двери по крыльям здания. Основную тяжесть сражения Понтий Пилат взял на себя.
Как только нападающие, сломав ворота, вбежали во двор дома, вспыхнули факелы, осветившие место будущей схватки. Некоторые из нападающих смекнули, что их могли ждать, и подались назад, другие приняли факелы как сигнал к атаке. Первые убитые упали на землю, нападающих лучники расстреляли раньше, чем те сообразили, что происходит.
Декурион конной ночной стражи установил, что все погибшие находились на территории усадьбы. Предусмотрительность Амана Эфера просматривалась и здесь: только защита своего дома.
Утром прокуратор получил приглашение к императору. Уже готовы октофоры, выходят для сопровождения телохранители. Предстоит долгий путь в резиденцию императора. Чуть ли не в последнюю минуту во двор дома Понтия Пилата вносят чьи-то октофоры, а к ногам вышедшего из дома прокуратора раб ставит тяжелую сумку из верблюжьей кожи.
– Не обессудь, достойный сенатор, но встретить тебя не могу. Путь мой определен императором. На прощание же могу напомнить слова, сказанные вчера: все будет, как задумали боги, если нити судьбы не пересекутся другими, более важными обстоятельствами. Не надо создавать этих обстоятельств, достойный Марк Менлий.
– Мы зашли в тупик, – не глядя на собеседников, говорил Понтий Пилат. – Надо принимать какие-нибудь меры. Два года назад в Иерусалиме была организована религиозная община последователей пророка Иисуса. Возлагались большие надежды, но сдвиги настолько ничтожны, а возможности расширения ее деятельности в Иудее настолько незначительны, что мы можем прямо признаться в провале наших замыслов.
Конечно, тому есть причины: одна из них заключается в территориальном расположении общины. Не пойму до настоящего времени, почему легат Помпоний Флакк настаивал на создании общины в Иерусалиме. Деятельность общины находится под негласным надзором синедриона, что создает благоприятные условия для преследования членов общины по самым ничтожным поводам.
