По прибытии легионов в Старый лагерь Авилий Флакк принял участие в обустройстве молодых людей. Он уговорил Луция сдать одну из комнатушек его домика Понтию Пилату, в ней и стала жить Герда. Теперь Понтий, как и многие его сослуживцы, при первой возможности устремлялся из казарм. Он находился во власти первой юношеской любви. Оба воспринимали события, бушующие за пределами их интересов, как нереальные; они считали себя причастными к ним только в свете неотвратимости жизненного водоворота, миновать который они никак не могли.
Жар души и тела пылал для Понтия с неуправляемой силой. Метал ли он копье, рубил ли мечом, его душа находилась за пределами лагеря. Глаза, руки, тело Герды всегда присутствовали в его сознании, чувство желания не покидало ни на минуту; это было какое-то наваждение. Наверное, думал он, это и есть счастье, о котором люди говорят постоянно.
Рядом был Авилий Флакк, и душевные взлеты и падения Понтия не отражались на состоянии службы. Сам принципал только головой качал: как им удалось найти друг друга в такой жестокой мясорубке? Чаще прежнего опускал голову Авилий Флакк, погружаясь в воспоминания. Нерадостны были воспоминания о первой любви: никто, видимо, не помог ему, не поддержал, и встреча, вспыхнув факелом, угасла, оставив незаживаемую рану. Удивительно, ничто не забыто за прошедшие годы, и тоска, всегда дремавшая в Авилии, вспыхивала вновь. В тот год счастье обошло его стороной.
Теперь Понтий понимал, почему ветераны ждут конца выслуги, чтобы жениться на своих женщинах, всей семьей жить на отведенных фермах. Он сам настроился на такой жизненный путь, его интересовал только завтрашний день и конец службы в войсках. Впереди было целых 17 лет опасностей, но он готов был преодолеть их ради Герды.
Прошла зима, и легионы вновь готовы к дальнему походу на хавков, на территорию между реками Везер и Альбис. Замысел Тиберия заключался в сокращении сроков переброски войск на Альбис. Впервые римские легионы зимовали на территории покоренных областей Германии. Был создан военный лагерь Ализон в верховьях реки Липпе. Там зимовали легионы из Верхнего лагеря. Весной войска лагеря Ализон двинулись в походном порядке на Альбис, а легионы Старого лагеря на кораблях по каналу Друза и по побережью Северного моря пошли на Альбис, где и произошло соединение римских армий.
Всю зиму плотники и те, кто кое-что умел, подновляли старые и строили новые весельные ладьи, способные плавать вдоль морского побережья. Флотилия оказалась впечатляющей. Она поднимала двадцать пять тысяч человек с вооружением и провиантом. Одних лошадей для кавалерии перевозилось до трех тысяч.
Еще зимой всех легионеров обучали гребле на незамерзшей воде Ренуса, и по весне, после загрузки трюмов всем необходимым, флотилия тронулась в путь. Понтий с напарником ворочал тяжелым веслом целыми днями. Работали посменно, но тяжелый труд гребца настолько угнетал Понтия своей монотонностью, что когда флот прибыл к месту встречи легионов, он с радостью сошел на берег и с удовольствием навьючил на себя поклажу пешего легионера.
Пятый легион направлялся к крупным поселениям хавков, используя тактику прошлого года. В начале боевых действий отважные хавки и не думали покоряться римлянам ни на каких условиях. Их отряды сопровождали легион, используя любую возможность для атаки.
Легион строился для большого сражения. По докладам разведки и некоторым признакам легат понял, что враг собирается дать сражение на равнине. Туда стали выходить линейные когорты. Построение легиона производилось известным порядком в две линии. Первую линию составили первые пять когорт; справа встала первая, так называемая когорта тысячников из отборных легионеров. Вторую линию составили остальные пять когорт; крайней слева стала десятая когорта, в которой служил Понтий Пилат со своими товарищами.
Сегодня для Понтия Пилата был знаменательный день. Ожидалось первое большое сражение, но он понимал невозможность личной встречи с врагом лицом к лицу. Для такой встречи противник должен был проломить первый ряд построения, ввести свежие резервы и атаковать вторую линию когорт. Молодежь горела желанием встретиться с противником, ветераны же относились к происходящему спокойно, рассуждая, что в следующем сражении они могут оказаться в первой линии и тогда соберут все удары, а то и получат раны, за которые, однако, деньги не платят.
Построенный по правилам устава, легион медленно двинулся вперед, имея на открытых флангах по сирийской вспомогательной кавалерийской але и кавалерийский резерв тяжелой легионной конницы в двадцать турм.
Легат и префект, обсуждая предстоящий бой, пришли к мнению, что противник будет наносить удары по флангам легиона, не надеясь прорвать центр. Были отданы дополнительные распоряжения касательно действия кавалерийского резерва.
