К месту схватки подскакал префект легиона с несколькими телохранителями и удивленно остановился: перед его глазами предстал целый вал поверженных всадников и лошадей. К префекту быстрым шагом подошел Авилий Флакк и доложил, что вверенное ему подразделение атаковало конницу противника.
– Вижу результат атаки, – сказал префект, – ты, принципал, достоин награды.
– Первая награда принадлежит Понтию Пилату, игемон. Это его предложение. Он предвидел развитие боя и доложил мне о том, что должно произойти. Моя заслуга состоит в правильной оценке предложения.
– А где же Понтий Пилат? А-а! Так, кажется, мы знакомы. Хотя и прошло с того дня два года, я все хорошо помню и рад отзывам твоего начальника. Вы оба достойны награды. А теперь, принципал, займись полем боя и действуй от моего имени. Распорядись угнать бесхозных коней в тыл легиона, германцев с легкими ранениями сдай вспомогательной пехоте, тяжелораненых – добей, организуй доставку мяса убитых коней на кухни когорт, всю ценную добычу сдай в казну легиона, трофейное оружие – оружейникам, все ременное и кожаное – шорникам. Меня тревожит сейчас только одно: неужели погиб Аман Эфер? Сирийцы – трудный народ, ими нужно умело управлять. Аману Эферу замену найти невозможно.
Легион в боевом порядке двигался вперед еще целый час, но полководец противника, видимо, провел разведку перед генеральным сражением: попробовал упругость фронта легиона, уязвимость флангов, однако от длительного боя отказался. Вскоре последовал приказ легата остановиться на ночь и построить укрепленный лагерь.
Вечером в палатке легата состоялось совещание центурионов и трибунов по результатам сражения. Первым говорил префект. Он расценил это короткое сражение как разведку боем перед основным сражением, которое состоится, по его мнению, через восемь переходов, когда легион подойдет к наиболее населенной части страны. С таким мнением все охотно согласились. Согласились и с тем, что первая линия легиона показала себя хорошо. Когда же префект отметил вялую работу карабалист, многие возражали, считая, что стрельба поверх боевых порядков опасна и непредсказуема для личного состава самого легиона. Префект перешел к рассмотрению атаки неприятельской конницы и отметил достойное для легиона событие: только сорок легионеров вышли на рубеж атаки, а результат – сто восемьдесят убитых против трех легкораненых. Если бы в атаке участвовала хотя бы вся пятая центурия десятой когорты, то мы могли бы говорить о подрыве боеспособности германской конницы. Однако ни центурион, ни примипиларий десятой когорты не сумели предвидеть развития событий на поле боя и не отдали соответствующих распоряжений. К тому же и карабалисты бездействовали. Строй нашей пехоты им не мешал, местность была открыта. Один выстрел из пятидесяти пяти карабалист мог бы выбить из строя почти две турмы. Какие возможности упущены!
При разборе сражения только двум военачальникам было указано на упущения, и совет был настроен благодушно.
Только один префект был недоволен.
– Разве это победа! Враг отошел, сохранив всю силу для тяжелой битвы.
После совещания префект легиона и легат остались вдвоем, и префект вновь вернулся к событиям дня.
– Я не сказал о важном, на мой взгляд, событии, произошедшем на левом фланге. Удалось установить, что какой-то простой легионер смог правильно рассчитать и за себя, и за противника, и в результате мы имеем маленькую победу. Никто из его начальников не смог предусмотреть выгодность позиции, да и позиция была очень тонкая. Для ее правильной оценки необходимо иметь природные данные, нужно чувствовать пульс боя. Если говорить об этом рядовом легионере, то это отличный рядовой. Я сам принимал его в новобранцы, в присутствии наместника Тиберия подпустил к нему трех ветеранов, – думал, побежит, а он их положил всех за одну минуту. Сначала предположил случай, но оказалось, что его обучал Карел Марцелла.
– Тот прохвост из Иберийского легиона?
– Тот самый, игемон. Но ему не было равных в ближнем бою, и этот Понтий Пилат перенял у него все. Я приказал зачислить его по второму году службы, а сейчас установил, что он видит поле боя, умеет предвидеть и рассчитывать. На этого человека нам необходимо обратить внимание. Если он действительно обладает всеми необходимыми качествами, то через пять, шесть лет – это центурион. К сожалению, мало таких людей к нам приходит. И Понтию Пилату, и Авилию Флакку я обещал награды.
– Хорошо! Чем заслужил награду Авилий Флакк? – спросил легат. – Хотел бы я знать его заслуги.
– За то, что не только сразу оценил возможности будущей расстановки сил, но и в пределах своей власти все организовал и осуществил в считаные секунды. Плохой пример: Авилий Флакк послал нарочного с известием к центуриону, а тот ничего не понял. По служебной обязанности именно центурион должен был понять положение дел и выдвинуть на линию атаки полный состав центурии. Однако, как мы знаем, ничего подобного не произошло. Сегодня только два человека проявили качества, достойные нашего внимания. Обращаю твое внимание, игемон, на этих людей.
