Услышав вопрос Луизы, я вдруг почувствовала себя очень глупо. Как это он забрел ко мне в голову?
– Мой доктор… Когда я первый раз его увидела, мне показалось, что я умираю от панической атаки у него в кабинете, а во второй раз он признался мне в том, что тоже проходил через трудные периоды, что он понимает меня. Вот и все.
– Понятно… А откуда мурашки?
Луиза улыбалась. Ее веселый взгляд успокоил меня. Ведь вопрос был вполне логичным. Откуда мурашки?
– Он в вашем вкусе? Если бы вы встретились при других обстоятельствах, например, вас бы познакомила общая подруга, вы бы им увлеклись?
Я закрыла глаза и задумалась.
– Не знаю. Может быть. Он очень обаятельный…
– Послушайте, я скажу, что думаю, а вы поправьте, если я ошибаюсь. Как бы сильно ни старались вам помочь ваши близкие, никто из них не знает по своему опыту, через какие испытания вы сейчас проходите. Врач протянул вам руку, поделившись тем, что у вас с ним есть общего. Благодаря этому он стал значимым для вас человеком. Ситуацию осложняет еще и то, что он привлекает вас физически. Я права?
Не знаю, что отразилось на моем лице, но Луиза рассмеялась.
– Вы не чудовище, не изменница, не обманщица. Вы боец. Вы женщина, переживающая очень трудные времена. И честное слово, Фабьена, кому бы не хотелось в разгар зимы увидеть перелетных птиц?
На маяке было тихо. Анна читала наверху, в мастерской, Фридрих работал на улице. Я лежала в гостиной и разглядывала линии на руке – мне так хотелось их разгадать. Какой смысл в отпечатках пальцев, если ты не оставляешь следа?
Я приподнялась на локтях и увидела Фридриха, который вытирал глаза, сидя на бревне. Я быстро влезла в сапоги и пальто и вышла к нему.
– Что случилось?
Услышав меня, он дернулся и резко вскочил.
– Ничего, я присел отдохнуть, сейчас буду снова колоть дрова.
Он сел и отвернулся в сторону леса.
– Я больше не знаю, что делать, Фабьена.
Я обняла его и уткнулась головой в шею.
– Ты уже делаешь все, что можешь. Я не хочу, чтобы тебя это так задевало.
Несколько секунд мы молча сидели, прижавшись друг к другу, а потом Фридрих посмотрел на меня так, будто я сморозила жуткую глупость. Он взял меня за руку и потащил к маяку. Мы молча взбежали по лестнице в мастерскую и возникли на пороге комнаты, где на нас с недоумением уставилась Анна.
Фридрих попросил нас обеих отойти подальше. Он покрыл пол бумагой, взял банку с краской, открыл ее.
– Смотрите.
И бросил на пол банку, которая рикошетом взлетела вверх, и его забрызгало краской. Я не понимала, что он делает, но даже весь в краске, он был абсолютно серьезен, поэтому я, не говоря ни слова, ждала продолжения. Обеспокоенная Анна искоса посматривала на меня.
– Это не синяя краска – это все, что может случиться в моей жизни, хорошее и плохое. Вы были далеко от меня, вы видели, что происходит, но вас это не коснулось.
Он попросил нас подойти поближе и снова бросил банку. На этот раз из нее вырвался гейзер. Краской забрызгало всех троих – она была повсюду: на волосах, на лице, на одежде. Мы с Анной по-прежнему не решались ничего сказать.
Фридрих обнял меня.
– Чтобы меня не задевало то, что происходит с тобой, Фаб, мне нужно отойти подальше, а этого точно больше не случится.
Маяк выглядел очень празднично. Анна старательно украсила каждый этаж всеми цветами радуги. На улице трещал мороз, а на кухне было жарко, как на Карибских островах. Фридрих пел старинную французскую песню, вынимая пирог из печи.
– Вот увидишь, это будет незабываемая вечеринка. Открой, пожалуйста, дверь! Мне кажется, они пришли! – сказал он, вертя в воздухе деревянной ложкой.
Мне не хотелось никаких праздников, но Анна и Фред решили отметить мой день рождения, пусть даже несколькими неделями позже. От меня скрыли список приглашенных, и мне становилось неуютно при мысли, что моя ложь наверняка уже молнией разлетелась по знакомым.
Звонок звонил непрерывно, за дверью слышался смех, а я уже мечтала только о том, чтобы вечеринка скорее закончилась. Первым, кому я открыла дверь, был Этьен. Не успела я даже приветствовать его, как вошло еще человек двадцать, причем многих из них я видела впервые. Все поздравляли меня с днем рождения, целуя в щеки. Едва войдя в дом, мать принялась двигать мебель, чтобы можно было танцевать. Толпа и оглушительная музыка преобразили гостиную до неузнаваемости.
Вечер был в полном разгаре, но без меня. Я сидела на лестнице и смотрела, как они веселятся. Фридрих следил, чтобы у всех было чем закусить, и краснел как помидор от комплиментов, которыми его засыпали. Я улыбалась тому, каким счастливым он выглядел. Анна была увлечена разговором с незнакомым мне мужчиной. Этьен поглощал закуски и читал почту в телефоне, не обращая никакого внимания на пару девушек, не спускавших с него глаз.
Я глянула назад, в сторону леса. Мне захотелось погрузиться в лесную тишину. Я вышла, набросив на плечи плед. Увы, это пришло в голову не только мне: за маяком курил высокий и крепкий мужчина.
