— Вадик, Вадик… — сказал второй страж порядка, подходя сзади. — Ничему тебя жизнь не учит. Ты почто на Аристарха Фёдоровича руку поднял? Простите нас, господин Карамазов. Сие есть отвратительнейшее недоразумение. Могу лишь выразить глубочайшее раскаяние.
— Держите своего подчинённого на привязи, — ответил Аристарх. — Ибо я за себя не ручаюсь…
Респиратор немного искажал голос моего спасителя. Земля плыла под ногами. Тёплая струйка крови ползла по виску, смешиваясь с потом и грязью. "Сотрясение?" - мелькнула профессиональная мысль сквозь туман боли. Надо обработать, но чем? Посмотрел на второго полицейского. Тот был крепким и широкоплечим. На плечах — погоны со звёздочками, но в офицерской иерархии я не разбираюсь.
Тот извлёк из кармана какую-то салфетку и протянул мне. Я аккуратно промокнул кровь. После этого второй полицейский, чавкая на мягком грунте, подошёл к телу Толика. Присел. Покачал головой.
— Его по голове ударили, что ли? — спросил второй полицейский.
— Я видел лишь один удар, — ответил Аристарх. — Вот этот нищеброд его снёс. Я видел издалека, а потому свидетель из меня, увы, никудышный.
Директор свалки небрежно махнул рукой в мою сторону. Нищеброд! Как обидно слышать такое. Впрочем, в этом обличье, должно быть, такое обращение можно считать почти комплиментом. Вадик посмотрел на меня с плохо скрываемой ненавистью. Он украдкой пригрозил кулаком и скорчил злобную рожу.
— А второй? — спросил высокий коп. — Тоже бил?
— Нет, — покачал головой Аристарх. — Он стоял в стороне. Насколько я могу судить, конфликт возник из-за какой-то мелочи. Анатолий не хотел платить двадцать или тридцать копеек. Вот этот бродяга ударил, а этот — просто стоял в стороне.
Толик потупил взор. То ли ему было стыдно, что он не при делах, то ли он в принципе боялся правоохранителей.
— Отлично, — просиял высокий полицейский. — А то к нам в багажник только один поместится.
— В багажник? — спросил я.
И, прежде чем, успел что-то подумать, на запястьях действительно защёлкнулись наручники. Но при этом… полицейские не спешили меня трогать. Просто смотрели будто я должен прочитать их мысли. Где-то во внутреннем кармане звенели монеты, которые я забрал у покойника Анатолия.
— Ну, давай, — сказал мелкий коп. — Быстро, пошёл. Рыбкой — оп. И внутри.
— Не пойду, — ответил я. — Людей нельзя перевозить в багажнике. Это нарушение правил дорожной безопасности. А ежели авария? Ежели машины загорится?
Полицейские переглянулись, а Аристарх расхохотался. Я только сейчас увидел, что Тима слинял. Под шумок. Должно быть, он уже списал со счетов своего старого товарища. Было немного обидно.
— Вот если бы ты не имел проблем с законом, ей-богу, взял бы тебя новым бригадиром, — сказал директор. Под респиратором не было видно, улыбается он или нет.
— Полезай в кузов, — сказал высокий коп. — Мы тебя всё равно в салон не возьмём. Или «Петра» потом придётся сжечь. Ты уж прости, убогий, но смердишь — аки чёрт.
— В том нет моей вины, — продолжал я. — Видите, на предприятии — ни душа, ни мыла, ни рукомойника. Я, между прочим весь день мусор носил!
— Да ты Цицерон! — вскричал Аристарх. — Я тебе дам ручку и карандаш. Пиши Матушке, пусть распорядится водопровод сюда провести. А меня — назад, в Петербург.
Полицейские улыбнулись. Меня удивляло, что запах свалки их нисколько не смущал. Высокий закурил, а мелкий так и продолжал делать странные жесты в сторону открытого багажника.
— Давай-давай, — требовал он. — Ныряй, быстро. Повезло тебе, заступника нашёл! А то бы тебе — крандец, слышишь?
— Выбирайте выражения, сударь, — лениво призвал его к порядку директор. — Видимо, Муравьёву всё же придётся сообщить о вашем неподобающем поведении.
Мелкий коп вдруг оскалился, обнажив кривые жёлтые зубы:
— Станет ли он вас слушать, ссыльный? — Он сделал ударение на последнем слове. — Мы знаем, за что вас сюда сослали. Знаем, что ваш громобой — не по уставу!
Аристарх сначала дёрнулся вперёд, а потом — успокоился. Видно было, что ситуация его тяготит. Должно быть, он уже давным-давно должен быть дома. Из-за его заступничества полицейский нажал на какие-то тонкие струны его души… Похоже, время для раздумий и манёвров заканчивалось.
Я посмотрел на служителей порядка. Видимо, во всякой России, независимо от эпохи, времени и пространства, они одинаковы. Это же надо, живого человека в багажник! А если авария? Если вдруг машина загорится? Впрочем, мне могло и повезти…
— Ты или сам ляжешь, или мы тебя уложим, — рявкнул мелкий полицейский, тем самым напомнив мне какую-то собачку. — И всё по закону!
Аристарх сложил руки на груди и выразительно посмотрел на меня. Должно быть, он посчитал лимит милосердия для себя исчерпанным. Надо было думать и что-то решать. Быть может, поездка в багажнике пройдёт благополучно?
— Хорошо, — ответил я. — Поеду с нарушением правил безопасности. Но только если вы с меня браслеты снимите.
— Ах ты! — крикнул худой и занёс руку. Но его тут же перехватил высокий.
— Ладно, — улыбнулся он. — Времени и так в обрез. Лясы тут стоим, точим… Куда он денется из-под замка?
