— Ну что вы, — оправдывался я. — Сегодня же такой праздник. День защитника. Мы с другом хотели выпить за всех…
Возможно, если бы я назвал её по имени-отчеству, женщина бы немного успокоилась. Но проблема в том, что анкетных данных Резиной я и не знал. А за время карантина окончательно одичал… Ситуация была отвратительной. Кураторша наконец прекратила протокольную съёмку. Выключила телефон и слегка сменила тон.
— Отвратительный проступок! — заявила она. — В такой светлый праздник, когда мужчины должны защищать женщин!
— Мы готовы защищать, — мямлил Бобёр. — Просто… Просто мы не думали, что вы сюда зайдёте!
— И хорошо, что я рано зашла, — продолжала женщина. — Даже не могу представить, чем вы собирались заняться после возлияния.
— Что же вы такое говорите, — я попытался возмутиться. — Мы — парни правильные. Девушек любим.
— И где они? — спросила Резина, и глаза её загорелись. — Расскажи, облегчи участь.
— Мы собирались с ними после пар погулять, — соврал я.
— На пары — пьяными! — возмущалась Резина.
— Да сколько тут? — спорил Бобёр. — По полторы бутылки! Это так, горло промочить.
Возмущению Резиной не была предела. Она тут же выдала лекцию о вреде пьянства. О том, что наш вуз — это лицо медицины. Что мы должны навсегда отказаться от зелёного змия, если хотим быть классными специалистами. А потом резюмировала, что стать мы ими сможем лишь после восстановления. Ибо будущее предрешено.
— Ну ладно Бобровский, — причитала чиновница. — Сразу видно, слабак, тюфяк и нюня. Но ты, Алексей! От тебя не ожидала!
— Мы же медики, — ответил я. — Ни разу такого не было, чтобы в 23-е февраля нельзя было выпить шампанского.
— Побойся бога! Всё, идём к декану. Видео я ему уже сбросила.
Я вздохнул. Петра Михайловича мы звали ласково — Дед. Он не обижался на это прозвище, кстати. Да и фамилия у него была такая, что особо не поиздеваешься — Преображенский. Свою ретивую сотрудницу он часто осаживал. Вот и сейчас у меня была надежда, что Дед нас простит.
Со стороны мы, должно быть, выглядели забавно. Впереди шли два студента, понурив головы. А за ними — немолодая женщина, что гордо несла перед собою три бутылки шампанского. Одна — открытая, а две — закупоренные. Да с торжествующим видом! Словно она ожидала от студентов деятельного раскаяния.
— Вот тебе и отметили, — буркнул я. — Враг ты, Бобёр.
Товарищ молчал. Мы пришли к декану. Дед был человеком простым. Ему по штату полагалась секретарша, но её приёмная всегда была пуста. Все знали, что эту единицу он разделил между практикующими преподавателями. Чтобы у них было чуть больше мотивации учить нас, балбесов, будущей профессии.
Дед был не один. В кресле посетителя сидел мужчина в военной форме, на погонах — по четыре маленьких звезды. Сидел так, словно в него вставлена металлическая спица. При виде нас офицер поднялся. Пётр Михайлович сразу же замахал рукой, мол, садитесь. Военный присел. Мы же встали перед столом, понурив головы.
— Вот и залётчики, — объявила администратор с картинным возмущением. — Употребляли алкоголь! С самого утра, Пётр Михайлович!
— Да уж, — вздохнул он. — Наш университет — это храм. И негоже его осквернять такими… Игристыми винами. Идите, Заира Матвеевна. Дальше сами разберёмся.
Вот скажите честно, вам нравилось бывать в кабинете студенческой администрации? Мне — да. Дед был забавным, настоящим кардиохирургом. Провёл сложнейшие операции, был светилом. Говорят, что около сорока лет с ним случилась трагедия. Появился тремор рук. Обычный человек с подобным может прожить до старости и не испытывать неудобств. Но хирург — нет.
Ему пришлось отказаться от любимого занятия. Ибо кардиохирург без операционной — это теоретик. Многие нюансы не объяснить. Нужна практика. Нужна твёрдость, точность до микрона. Лучшие компьютеры только приближаются к мастерству ведущих хирургов. Дед отказался от больниц и начал делать научную карьеру.
Сейчас он возглавлял медфак. В принципе, до ректорства было рукой подать, но его всё устраивало. И теперь я смотрел в лицо Деда и пытался понять его отношение к происходящему. Насколько он зол? Быть может, он органически не переносит пьянство? Может, из-за алкоголя у него возник тремор.
— Алкоголизм — это дорога в ад, — начал декан издалека. Я согласно закивал. — Даже лучшие представители профессии поскальзывались и летели в пропасть водки и коньяка. И вина. Ступай, Заира.
Голос его был трагичен. Бутылки так и стояли на приставке стола декана. Дед замолчал, офицер тоже не нарушал тишины. Резина с торжествующим видом ушла, а мы остались вчетвером. Ничего, Дед точно не стал бы делать трагедии из подобного пустяка. Какой медик не любить выпить?
— Да уж, попали вы ребята, — неожиданно вздохнул декан. — Факт распития, как говорится, на лицо. А Заира ещё и выложила это в общий чат. Теперь с вас точно спросят. Ну или с меня, если я вдруг захочу вывести из-под удара двух неплохих специалистов.
— Но мы… — начал я.
