Я убрал ткань и встал. Он прикатил меня на автостоянку. Хорошая мысль! Уйти отсюда будет просто. Конкретно эта стоянка располагалась как бы в низине. С одной её стороны был пустырь — туда я и собирался уходить. Вот только мне нужна новая одежда. И какая-нибудь маскировка. Интересно, откуда он знает Гермеса?
— А что дальше? — спросил я.
— Поедем в участок, — пожал плечами долговязый мужичок.
Мне захотелось закричать. Привлечь внимание. Но на стоянке, как назло, было безлюдно. Бывает же такое! В душе у меня теплилась надежда, что кто-то из моих товарищей был очевидцем моего отступления. Что Азад и его соплеменники уже бегут меня выручать. Все эти мысли пронеслись в голове буквально за долю секунды. Потому что в следующий миг…
Я почувствовал холод на запястье левой руки. И лишь потом увидел на ней браслеты! А долговязый ловко заломил мне вторую руку, заведя её за спину. Я пытался вырваться, но он применил болевой приём. Задрал обе руки, да так, что я ударился лицом о чужую машину.
— Тише, тише, Семён, — сказал этот долговязый. — Не нужно бояться. Меня зовут Марек Мичман.
— Мичман это что, фамилия? — зачем-то спросил я.
Вместо ответа парень нажал на кнопку — распахнулся багажник. Да что же все так хотят меня возить с нарушением правил? Я предпринял ещё одну попытку вырваться, но не преуспел. Этот длинный парень казался хилым и тощим. Однако же, он имел мощную хватку.
— Чего копаешься, Марек? — сказал второй голос.
На голову мне надели какой-то мешок. Я не только ничего не видел, но и с трудом дышал. Мне оставалось только надеяться, что я попал в руки полиции, а не кого-то другого. Родственников Ивана, например. Или других людей, которым задолжал Семён, пока я не занял его тело. Тут мне впервые стало интересно, а что случилось с настоящим владельцем этого организма? С тем самым бесправным бомжом?
Четыре руки запихнули меня в багажник. Кто-то больно ударил по колену, когда я пытался разжать ноги. Прошло несколько секунд, и машина тронулась. Как же я так попал! На базаре — сотни, тысячи людей. И никто не заметил, как меня похищают! Никто не пришёл на помощь! А я ещё понадеялся на серебряную монету атланта…
Мешок на лице мешал дышать. Я мгновенно покрылся потом. Страх, паника овладели моей душой. Я начал беспорядочно дёргаться и биться. Ноль внимания. Машина продолжала двигаться вперёд. Тогда я усилием воли успокоился. У меня был козырь, о котором не знали похитители. Волшебная сила.
Я сосредоточился и попытался призвать электричество. Руки начинали ощущать знакомое покалывание — но оно тут же прекращалось. Я не оставлял попыток вызвать энергию. В момент, когда у меня уже почти получилось, машина резко затормозила. Я больно ударился правым виском о какой-то элемент багажного отделения. Мне стало казаться, что всё кружится и плывёт.
Машина поехала дальше. Когда я пришёл в себя, энергия больше не вызывалась. Никак! Я подумал, что нужно беречь силы. Рано или поздно похитители меня достанут из багажника. И вот тогда предстоит быть сильным и ловким. Я решил, что найду способ сбежать. И умирать — точно не собирался.
После долгого движения машина остановилась. Я услышал звук открывающегося замка. Начал дёргаться, но тут же получил сильный удар в область верхней трети предплечья. И в этот момент ко мне пришло осознание, кто же стоит за этим похищением…
— Не дёргайся, — рявкнул чей-то басок. — Ещё одна выходка — и тут же в ухо получишь.
— Где я? — спросил.
— В Её Величества центральном полицейском участке, — ответил басок. — Я сейчас освобожу тебе лицо. А ты — выбирайся из багажника. И чтоб без глупостей!
С этими словами он сдёрнул с меня маску. Было темно. Я увидел над собою потолок. Кажется, мы были на подземной стоянке. Возле багажника стоял и улыбался крепкий мужичок среднего роста. Возле него был тот самый долговязый тип. Полицейские! Ну, эти хотя бы не убьют.
— Чего смотришь? — буркнул коренастый. — Вылезай давай.
— Соловьёв, ты его зачем ударил? — недовольно спросил длинный. — Смотри, у него кровь на голове.
— Я его не бил, — буркнул Соловьёв. — Наверно, сам себя.
Крови я видеть не мог, но висок знатно саднило. Должно быть, из-за резкой остановки я и ударился! Мною овладела злость. Меня, честного врача, задержали вот так! Словно убийцу. Потом я вспомнил, что в убийстве меня и обвинял тот самый следователь. Как его звали? Вроде бы Фёдор Михайлович.
— Вылезай! — рявкнул Соловьёв. — Чего смотришь?
— Ему надо помочь, — вздохнул Мичман и потянулся ко мне своими длинными руками.
— Нет! — остановил его второй. — Два месяца от нас бегал! Пусть теперь сам вылезает.
Выбраться из багажника с руками, закованными в браслеты, оказалось непросто. С большим трудом, перекатившись на животе, я смог выползти. Руки тут же подняли вверх. Так, что я уткнулся лицом в собственные колени. Жилы заныли и предупредили, что ткани — не резиновые. Могут и порваться.
— Больно! — крикнул я.
— Это ещё что, — хохотнул Соловьёв. Я его по голосу узнал.
— Господин Иванов велел его в экзекуторскую сначала отвести… — вздохнул Марек.
