Красный, пыхтя, отступил назад. Его лицо стало такого же цвета, как и галстук. Я машинально отметил про себя, что у него высокий риск артериальной гипертензии. Синий разочарованно покивал головой. Иванов плавно отпустил курок, убрал револьвер. Откуда он его вытащил? Вот это техника. Незваные гости ушли. Я выдохнул, стёр пот со лба. Меня колотила мелкая дрожь.
— Кто… Кто это такие? — испуганно спросил я.
— Антимаги, — зевнул Иванов и посмотрел на часы. — Ну вот, отрывают меня все от работы… А мне потом корпеть над этими бумагами до ночи…
— Почему вы меня не выдали? — недоумевал я. — Почему не отпустили с ними?
— Не принимай это на свой счёт, — улыбнулся следователь. — Тебе просто повезло. С этим Григорием Бесстужевым у нас своя дуэль. К тому же, я — легист. И моей душе претит передавать задержанного вот так, в руки двух ряженых.
Почему он назвал Красного и Синего ряжеными мне было непонятно. Пожалуй, в моём представлении антимаги должны были выглядеть именно так. Разве что, дать каждому посох в руки… Интересно, какое наказание мне грозило?
— А что… В этом мире есть магия? — спросил я, делая вид, что вообще ошарашен.
— Представь себе, — пожал плечами Иванов. — К сожалению, я вынужден нашу беседу прервать, ибо мне действительно пора домой. Но ты можешь сильно не беспокоится. Я надёжно защищу тебя. Прямо сейчас.
— Что вы предпримете? — спросил я.
— Ты учился на коновала, значит, имеешь определённые медицинские познания, — произнёс он. — У меня есть идея… Вопрос о поведении господина Бесстужева я хочу поставить максимально остро.
— Что вы предпримете?
— Просто спасу тебя, — произнёс следователь. — Я знаю, где тебя спрятать от этого наглеца Бесстужева. С ним надлежит разобраться единожды и навсегда. И твой священный долг — помочь мне в этом деле.
— Но почему? — тупо спросил я.
— Бесстужев уже дважды повёл себя, как истинный сукин сын, — объяснил Фёдор. — И встреча с ним не принесёт тебе ничего, кроме пыток. Сейчас я распоряжусь о твоём дальнейшем переводе.
При слове «пытка» я весь сжался. И почему в этом мире так много людей хочет меня убить, покалечить и ограбить? Вопросов было много, а ответов на них — увы. Выходит, теперь моё выживание в этом странном мире зависит от… Полицейского?
Пока Иванов с кем-то разговаривал по телефону, прикрыв динамик рукой, я принялся размышлять. Антимаги? Это что, как в книгах про Гарри Поттера — магия вне Хогвартса запрещена? А ведь я действительно промышлял ею… Даже не могу вспомнить, сколько раз я её использовал. Липкий страх сжал моё сердце. Недостаток знаний о мире, в котором я очутился, не позволял мне принимать правильные решения. Ошибка шла за ошибкой.
Выходит, моя энергия — это магия? Это многое объясняло. Даже синий столбик, который я так и продолжал видеть, будто краем глаза. Если пытался сфокусироваться на нём, то он расплывался. А когда расслаблялся — появлялся опять. И всё же, мне хотелось узнать чуть больше, прежде чем я отправлюсь куда-то ещё.
— Господин следователь, — попросил я, когда Фёдор Михайлович повесил трубку. — Вы должны рассказать мне больше. Про этого Бесстужева. Про антимагию.
— К несчастью, у нас нет времени, — пожал плечами Иванов. — То, что ты должен уяснить: это внеправовой орган с неясным статусом. Бесстужев допустил ошибку, направив сюда своих молодчиков. Вооружённых!
Я пожал плечами. На оружие я внимания не обратил. Его отвлекали разноцветные галстуки, перстни, нелепая одежда… Я бы даже не узнал их в лицо при встрече! И всё же, информации о моих новых преследователях было крайне мало.
— Но я ничего плохого не делал, — сказал я затравленно. — Только пару раз вылечил людей. Только и всего.
— А мне казалось, что слухи о магической природе врачебного дела преувеличены! — улыбнулся Иванов. — Этого вполне достаточно, чтобы тебя заключили в казематы. Применяли на тебе пытки… Это отличается от правовой системы, как черепаха от горностая.
— А у вас — нет? — почему-то вырвалось. — Меня вот пороли плетью…
— Не путай, сударь… — надменно сказал Иванов. — Бичевание плетью — это законное телесное наказание. Регламент строго определен и соблюдается неукоснительно. Тебе выписано пять плетей за бродяжничество. И ежели б ты не сбежал от меня в «Республике», то своё постановление я бы отменил. Сам виноват, Семён.
— А как насчёт голода? — продолжал я. — Меня почти двое суток не кормили!
— Это другое, — поспешно бросил Иванов. — Хоть ты мне и глубоко неприятен, Семён, я считаю своим долгом уберечь тебя от Бесстужева. Личные вещи при тебе?
— Да, — кивнул я. — Они так и остались у Дмитрия Вагина. Только часы и несколько рублей.
— Ничего, в лечебнице тебе выдадут всё необходимое, — сказал Фёдор.
Больше он не ответил ни на один вопрос. Не просил его не отвлекать, не кричал и не призывал к спокойствию. Просто игнорировал. Мне даже стало понятно, почему Иванов разрешил находиться в своём кабинете без наручников. С такой реакцией и с таким револьвером ему сам чёрт не брат. Следователь взялся за мудрёный аппарат, похожий на печатную машинку.
