Кая застыла на миг, не зная, как на это отреагировать, а я пояснил свои действия:
- Вот так у нас, в нашем мире, придают друзьям и родным сил.
- Сон... - промямлила Кая, а потом крепко-крепко обняла меня ответ. Я с удивление понял, что под чуть балахонистым бело-сине-голубым одеянием сипухи было припрятано довольно хрупкое тело. Обманчивое ощущение. С одной стороны руки, талия и ноги тонкие, а с другой - далеко не мягкие, потому что под кожей не только кости, но и упругие, сильные мышцы.
- Меня так мама всегда обнимала, - сказал ей я. - Особенно когда я болел. Обнимала, стискивала и говорила - вот тебе немного моей силы, поправляйся скорее. Но я же мужчина. Я вечно бузил и брыкался, считал это большой глупостью, не понимал. Сейчас понимаю...
Я осторожно утянул Каю на постель, сбросил с себя одеяло и закутал ее в него. Чувство странное было... неужели до этого я ни о ком так не заботился? Как бы я не старался, я не мог вспомнить - ощущал ли я раньше что-то подобное? Такую... нежность? Сипуха же, расслабившись, прикрыла глаза. Кажется ее просто напросто выключало от усталости.
- Ганс... - сказала она тихонько, - а вы скучаете по дому? По семье?
- Нет, - покачал я головой. - Не скучаю.
- Почему? - приоткрыв один глаз, спросила Кая.
Тяжело вздохнув, я устроился поудобнее рядом с ней на боку.
Я... не мог скучать. Чувство было такое, будто меня от них отрезали. Отрезали связывающую меня с ними пуповину. Иногда я вспоминал о родных, думал о них, думал о том, как они перенесли мое исчезновение. Но по настоящему не скучал ни по маме, ни по отцу, ни по сестре. Та жизнь казалась такой далекой, почти чужой. Так вспоминаешь, например, о школе или садике - просто как о пройденном этапе жизни, в который ты никогда не вернешься.
- Вы их не любите? - потупилась Кая. - Они вам что-то плохое сделали?
- Я их люблю. И вспоминаю с нежностью. Но это я их люблю, а им меня любить не за что, пожалуй... я доставил им столько проблем своей болезнью. Да и вообще...
- Зря вы так, Ганс. Родители всегда любят своих детей, какие бы они ни были.
Она зевнула - на этот раз не сдерживаясь, спрятав рот под одеялом и зажмурившись.
- А у тебя? - решил поинтересоваться в ответ я. - У тебя есть семья?
- Нет, я сирота, - ответила Кая, прикрыв глаза. - Только не думайте, что я грущу. Пожалуй, уже нет. Я сделала все, что было в моих силах, чтобы оправдать смерть отца, и теперь я спокойна.
- Война?
- Не совсем. Мама... была очень хрупкой по словам отца. Она умерла при родах. Мой же отец был шахтером. Жили мы при старом короле довольно бедно, но папа один меня вырастил, не отдал в приют или еще куда-нибудь. Нет... он был замечательным, очень добрым и спокойным человеком, очень трудолюбивым. Когда началась война шахтеров оставили в тылу, чтобы они добывали железо на оружие. Отец... загонял себя. Самый упрямый человек на всей кете... Как-то раз он сказал мне, что готов ради победы работать на полном пределе своих сил и умереть с киркой в руке. Потому даже когда он заболел, не остановился. И шутка про смерть с киркой в руке сбылась...
- Грустно, - вздохнул я. - Но вызывает восхищение.
- Не скажи, - грустно улыбнулась Кая. - Я не питаю иллюзий по этому поводу. Если бы он не перетруждался - то не заболел бы. Если бы он остановился, чтобы вылечиться - он бы выжил. Выжил и принес бы гораздо больше пользы. Кто-то скажет - трудовой подвиг, героическая смерть... Но я слишком рациональна для того, чтобы это понять.
Я чуть опешил от этих слов, а сипуха хмыкнула и покосилась на меня как-то странно:
- Хотя вру, вот сейчас я его понимаю, - пробормотала она. - Не пойми меня неправильно, Ганс... Я просто очень хочу показать тебе водный план и ради этой цели готова надорваться.
- Почему тебе так хочется меня туда утащить? - весело спросил ее я. - Может, ты - и есть тот кошмар, которым меня так пугала Ласла?
- Нет, - снова прикрыла глаза она. - Вовсе нет, я не кошмар. Напротив - я боюсь утонуть в грезах. Иногда мне даже кажется, что я родилась не в том мире. Я пообещала себе, Ганс... пообещала, что перед смертью оторвусь, отрежу себя от тела и уйду в воду навечно. Не нужны мне сады свет-птицы, хотя меня туда никто и не звал. Нет... скорее уж за все, что я сделала на войне, меня унесут железноклювые, но... мне все равно на те два мира. Я останусь на той стороне, в воде.
- Надеюсь, ты не решишь туда уйти раньше времени? - от ее слов мне почему-то стало не по себе.
- Я думала об этом, - хмыкнула сипуха серьезно, без всякого страха перед смертью. - Но пришла к выводу, что тогда я лишу себя многих возможностей. А я хочу жить полной жизнью.
- Все же хорошо, что ты такая рациональная, - с некоторым облегчением выдохнул я. - Так... почему же ты так хочешь, чтобы я стал магом? Ты так и не ответила...
