- Ой, посмотрите, какой он гордый, - в голосе сестры проскользнуло раздражение. - Он ушел сам на квартиру покойной бабки, подальше от нас, злодеев. Да-да, конечно! Ты же у нас такой крутой. Особенно после того, как отец тебя за дверь выставил и ключ тебе вслед швырнул.
- Пф... я давно хотел. Просто тот раз стал последней каплей.
- О великий, смилуйся, прости нас грешников, что мы допекли тебя до печенок!
- Знаешь что, бери свои сосиски и проваливай нахрен из моей квартиры! Тебе что мать сказала? Приносить мне еды. Приносить еды, а учить меня жить! Так что бери это дерьмо и проваливай. И возвращайся, когда купишь что-нибудь получше. Деньги-то поди прикарманила...
Я попытался зажать уши.
«Это не я, - крутилось у меня в голове. - Это не я... того меня уже нет, и вспоминать я об этом не хочу. Зачем вспоминать этот идиотизм?»
- Ах так?! Это ты меня, тварь ты неблагодарная, в воровстве обвиняешь? А сам деньги как у отца из кошелька таскал помнишь? А как приходил чуть ли не каждый день пьяный? Как школу прогуливал, придурок? Как скандалы каждый день устраивал? Скажи спасибо, что отец тебя протолкнул с твоими плохими оценками хоть в какой-то университет, а то пошел бы грузчиком работать.
- Скандалы?! А что мне скажешь, терпеть то, как мать меня чихвостит ни за что? Мне восемнадцать уже есть, пить имею полное право!
- Мудак ты, Влад... Хрен тебе, а не еда. Сиди голодным, продукты я лучше домой отнесу. А ты найди подработку и покупай себе сам свои долбанные сосиски...
- Эй! Стой! Стой, блин! Отдай пакет, слышишь!
- Ай! Да пошел ты, урод!
Где-то в глубине квартиры громко хлопнула входная дверь. Все стихло, только шорохи остались и сдавленная ругань.
Я не хотел смотреть за дверь, с которой поравнялся вагончик. Не хотел, но все равно посмотрел. Передо мной предстала некрасивая картина: рассыпанные по полу кухни продукты, перевернутый стул, раздавленную пачка йогурта. И среди всего этого, повернувшись ко мне спиной, стоял я сам. Стоял, глупо матерясь, и раздраженно втаптывал в пол треклятую пачку сосисок.
«Я таким больше никогда не стану, - испуганно подумал я. - Никогда. Ни за что. Как я вообще мог быть вот этим придурком? И почему тогда я вообще не понимал, что веду себя неправильно?»
Дверь шумно захлопнулась у меня за спиной, незнакомец убрал руку с моего плеча. Я хотел уже расслабленно выдохнуть. Решил запоздало, что кошмар закончился. Но увы, не прошло и пяти секунд, как впереди открылась другая дверь. Открылась, и из нее тоже хлынул свет - яркий свет вечернего солнца.
- Эй, ты сегодня какой-то грустный, - раздался знакомый женский голос.
Я не смог вспомнить, кому он принадлежал. Да и не да того мне было. Потому что свет впереди осветил черную дыру. Позвоночник, по которому мы ехали, там обрывался и свисал вниз жалким обрубком. Чуть дальше, за дырой, он продолжался, но мы ехали так медленно, что я был уверен - перевернемся и вниз полетим.
- Отвали, - буркнул мой голос из-за двери - усталый и раздраженный.
Минутная тишина, а потом...
- Слушай, а хочешь, я тебе с пересдачей помогу? У меня есть конспекты.
- Тебе дома нечем заняться? Сказал же - отстань.
- Да ладно тебе, не стесняйся! Я понимаю, что ты мужик, не любишь принимать помощь и все такое, но...
- Слушай ты, если ты от меня сейчас не отвалишь, я не знаю, что я с тобой сделаю!
- Эй, эй, угомонись, - голос стал испуганным. - Отпусти меня! Я буду кричать!
Не выдержав этого, я попытался заткнуть уши руками.
- Нет... нет, только не это, - замотал я головой. - Только не тот гребанный день... только не он...
Сильные руки схватили меня за запястья и заломили их назад. Я невольно прогнулся в спине, зашипел, задергался. Но увы... я не мог вырваться ровно так же, как та глупая девчонка. Как же ее звали? Почему я не запомнил ее имя?
- А что, я должен в задницу тебя что ли поцеловать? Такая добрая, мать Тереза, мать твою. Всем помогаешь, все тебя любят, долбаннная вышивальщица крестиком! Строишь из себя не пойми что! А на деле я тебе скажу кто ты! Ты простая показушница! Ничтожество! Ничего в тебе необычного нет! Ты такая как все! Ясно тебе?!
- Отпусти меня! Помогите!!!
- Правда, зачем я парился, а?! - в моем голосе проскользнуло что-то безумное. - Переживал... а сейчас вдруг понял, что зря. Вали отсюда, ты, жалкая...
Голос оборвался на полуслове. Парта опрокинулась, потом раздался какой-то странный щелчок, и долгий, удаляющийся крик. Этого я не помнил. Не помнил совершенно! Я помнил, как накричал на нее, помнил, но...
Когда вагончик наконец поравнялся с дверью, я снова увидел себя со спины. Перевернутая парта валялся на полу, а я... я... я...
... я смотрел в распахнутое настежь окно и...
- Да быть такого не может... - испуганно выдавил из себя я настоящий.
А я из прошлого матюкнулся, схватил свою сумку и припустился бежать. Вон из аудитории, вон из университета, вон, вон, вон...
Вагончик начал заваливаться вперед и я понял, что совершенно забыл о дыре в полу. Мы с все еще держащим мои руки за спиной пассажиром перескочили через последний позвонок.
