- Двор ожил, - сказала она. - Буквально год назад закончилась война. Короткая, но изматывающая война, которая сожрала всех мужчин, а оставшихся сделала калеками. Война, от которой города до сих пор полнятся пустыми домами. Но мы не отчаялись. Я не отчаялась. Я взяла кредит у Конкори, у лавандового королевства, и, сунув лямку в зубы, потянула страну вверх. Пройдет немало лет, прежде чем мы отправимся, но... до твоего появления здесь все были такими подавленными, и ничто не могло их приободрить. Все были уставшими, все кричали по ночам во сне от кошмаров. И пусть ты - буквально воскресший покойник, пусть мне больно на тебя смотреть, пусть меня это раздражает, знай, что я, отчасти, тебе благодарна.
Она фыркнула, а потом посерьезнела - правда, через силу.
- Но это вовсе не значит, что ты должен повиснуть на моей шее и свесить ноги. Помни, Ганс, что ты не на теплых островах, где все твои желания исполняются. Участь подставного принца тяжела, но ты уж постарайся. И бросай реветь как маленькая девочка. Стыд и позор! Мой милый брат никогда бы так не расплакался!
- Есть, ваше величество, - шмыгнув носом и утерев глаза, козырнул ей я. - Я постараюсь не разочаровывать вас больше.
- Вот и отлично! - заявила королева, поднимаясь. - А то даже Элла, и та забыла свои ругательства. Все ходила из угла в угол и бормотала, что довела тебя. Конечно, смелости извиниться у нее не хватит... да и что греха таить ты ей не нравишься. Но раскаиваться она все же умеет.
- Ну, верится конечно слабо, но... только ради тебя... - почти пошутил я.
Ласла улыбнулась на это - по-настоящему, не натянуто - и взяла наконец свою маску, водрузила ее себе на лицо и снова превратилась в строгую королеву.
- Знаешь, я сейчас подумала, что может оно и к лучшему, что ты был никем и тяготился этим, - сказала она. - Я понимаю тебя в этом, ведь я сама прошла через нечто подобное ранее - пусть и совершенно в другой форме. Но знаешь... когда тебе долгое время плохо, а потом вдруг становится хорошо - ты чувствуешь гораздо больше радости. Если есть каждый день сладкое в том количестве, в котором тебе хочется - оно приестся. Так что живи пока спокойно. Не собираюсь я после пира тебя убивать, коль ты еще и этим себя накрутил.
Сказать, что у меня камень с сердца свалился - ничего не сказать. Но Ласла, как оказалось, еще не закончила:
- С сегодняшнего дня ты больше не жалкая подделка, а мой брат, и я собираюсь относиться к тебе как к нему. Во тьму все мои горести... почему бы в конце-то концов не пользоваться такой удачей, ведь второго настолько похожего паренька я вряд ли найду. Но помни - я не забыла про год. Через год ты либо остаешься здесь, либо я тебя выпинываю в твой родной мир. Ненавижу я, знаешь ли, наглых иждивенцев, даже если они - копия дорогого мне человека. И если ты хоть раз покусишься на руку, которая тебя кормит, ваше сходство с покойным Гансом сон Розалиндом не помешает мне бросить тебя в темницу.
- Я не покушусь, даже не подумаю, - испуганно помотал головой я, а потом, решившись еще кое-на что, спросил. - Ласла... скажи, ты правда не веришь, что я могу помочь тебе снять это проклятье?
- Не верю, - кивнула она. - А что, есть какие-то предложения?
- Пока нет, но... я буду чувствовать себя неблагодарной сволочью, если не попробую.
- Я уже говорила тебе - делай что хочешь, дружи с кем хочешь, езди куда хочешь и болтай с кем хочешь о чем захочешь. Мне - все равно, только не переступай черту. Снимешь - что ж, хорошо. Не снимешь - я вполне себе уже привыкла, пусть и мечтаю от него избавиться.
- Тогда я изо всех сил постараюсь, - кивнул я уверенно. - Обещаю.
- Вот и славно, - кивнула Ласла. - Спокойной ночи. И не реви больше. А то чего доброго затопишь замок, а за ним и город... только потопа нам еще не хватало.
Я улыбнулся. Шутка была неестественной и бородатой... но от этого не менее ценной.
13. Стершаяся граница
На следующее утро я чувствовал себя самым счастливым человеком на свете. Пусть мне было стыдно и за свою исповедь, и за слезы, но зато...
Зато я теперь знал, что жизнь моя сегодня вечером не превратится в ад.
А все потому, что я теперь чувствовал - Ласла больше меня не ненавидит. Может быть даже напротив... хотя это, уже, скорее относилось к разряду приятных иллюзий. И уж я все силы приложу, чтобы отплатить ей добром за добро и не испортить хорошего ко мне отношения. Мечты же о том, как я помогу королеве снять ее проклятье, захватили внезапно все мое воображение... и тут же испортили мне настроение. Пока что выхода из сложившейся ситуации я хоть убей не видел.
- Вы сегодня много витаете в облаках, о мой милый сон, - прощебетала Альти, поправляя оборочки на ужасной, приторно-кукольной рубашке. - И много улыбаетесь. Это так замечательно! Мне гораздо приятнее видеть вас с улыбкой на лице, да-да, чем в слезах как вчера.
- Спасибо, Альти, - я приобнял ее за ноги, когда она подошла ко мне сбоку. - Спасибо, что вчера сидела со мной. Для меня это очень важно.
