— Первый раз — на Земле, в родном мире. Второй раз — во сне, когда здесь зверствовала эта треклятая синяя птица. И третий — на инициации, в своих же собственных долбанных стертых воспоминаниях. И стер их этот треклятый маг, этот Эрик, чтобы ему провалиться!
— Ты… уверен? — спросила она ошарашенно.
— Да, уверен, — кивнул я. — А еще я теперь точно знаю, что я — не он. Не Ганс. По крайней мере тело…
Эта новость Ласлу расстроила — в глазах что-то такое промелькнуло и тут же погасло. Она махнула моим сопровождающим, велев отойти в сторону. Девчонки попятились, и королева уверенно подошла. Подошла, присела прямо на пол передо мной, заглянула в глаза.
— Что ты увидел? — спросила она. — Я знаю, что нельзя спрашивать, что это твои личные тайны, но… я хочу знать. Хочешь — попросим всех выйти. Хочешь, уйдем отсюда и поговорим наедине в другом месте…
— Нет, — нахмурился я. — Об этом вполне можно сказать присутствующим. Но для начала я хочу кое что проверить. Позволишь?
— Разумеется, — серьезно кивнула Ласла.
Я тяжело вздохнул, прикусил губу.
Ну же, ну же, тряпка, не дрейфь. Один раз сделаешь эту жуткую штуку, но зато точно узнаешь, что ты теперь такое на самом деле. Нельзя закрывать глаза на свое прошлое, это не решит твоих проблем. Посмотрел я на бывшего себя, не переломился. Вот и на душу свою посмотрю.
Вытянув указательный палец, я закрыл глаза и перечеркнул свою грудь.
— Властью, данной мне над своей душой, приказываю — покажись, — попросил я.
А потом, будто зная что и как делать, я потянул за что-то невидимое, незримое. Потянул и ощутил, как за моей ладонью потянулась волна горячего и холодного воздуха. Это было так странно… будто на меня из холодильника подули феном. Душа вышла из тела, отчего в груди кольнуло. Вышла и зависла в воздухе, одновременно обжигая и леденя мою руку, а я все никак не мог заставить себя открыть глаза и посмотреть.
— Пиз. ц, — красочно, в тишине, заключила впечатлительная Отна.
— Кхмн… — откашлялся Эллиот. — Сестра, давай повежливее при ее величестве. Хотя мрак… не могу не согласиться.
Я открыл один глаз и наконец посмотрел на свою собственную злосчастную душу. Что ж… все мои подозрения подтвердились. Их было две… но какие.
Большой, светящийся жаром золотистый шарик походил на крошечное солнце. Как я понял — это была душа моя, живая, родная, не местная, если вспомнить душу кофейного кронпринца. А вокруг нее, как Кета вокруг местной звезды Лойс, обвилась голубая, источающая холод мертвая лента Мебиуса — душа покойного принца Ганса. Она мерно вращалась, переворачиваясь, закручиваясь спиралью. И видеть это было отчего-то невыносимо жутко.
— Никто не должен об этом знать кроме тех, кто здесь присутствует, — властно сказала Ласла. — Лука, сразу как выйдем — дай всем подписать бумаги о неразглашении. Наказание за слив информации — смертная казнь через повешение.
— Может не стоит так жестко? — испугался я. — Ну да… выглядит жутко. Но…
— Подумай сам, Ганс, — разозлилась королева. — Я не ради себя или сохранения нашей тайны стараюсь. Ты только представь, что станет с твоим миром, если люди, сумасшедше тоскующие по своим близким, узнают об этом? Это же способ вернуть почившего родственника к жизни! Твоих же соотечественников начнут воровать и насильно или хитростью внедрять им души жителей кеты… да что там, это фактически путь к бессмертию!
— Простите мне мою дерзость, но мы не может оставить это совсем в секрете, ваше величество, — неожиданно вклинилась Кая. — Совет магов должен об этом знать. Это ведь прорыв в магии. Такой прорыв, какого давно уже не было…
— Я сама решу, кому нам говорить, а кому — нет, — покачала головой Ласла, впрочем, не разозлившись. — Разумеется, маги узнают. Но сначала я удостоверюсь в том, что эти знания не будут использованы во вред. Пойми меня правильно, Кая, это не те знания, которые можно пускать в народ.
После этого королева повернулась ко мне и в глазах за маской ее застыло непонятное выражение.
— Итак… что случилось? — спросила она.
Я вкратце пересказал ей всю цепочку событий, которая привела меня сюда. Ласла слушала. Ласла кивала. Ласла с каждой минутой становилась все более и более серьезной.
— Тогда Фета права, — заключила она. — Он послал тебя сюда чтобы ты помог мне снять проклятие.
— С чего ты это взяла? — поморщился я. — Может, он просто ставил на мне какой-то грубый, неприятный эксперимент, и…
— Я слишком хорошо знаю Эрика, — покачала головой королева. — Нет, он никогда ничего не делает просто так. Вынести из любой ситуации как можно больше выгоды, реализовав при этом сложный и многоступенчатый план — это его главный жизненный принцип. И выгода не всегда может быть личной… Нет, Ганс, это какой-то его очередной спектакль. Очередная игра в оджу…
— Но что нам с этим делать!? — в отчаяние спросил я. — Что мне, жить теперь до старости с душой покойника внутри?! Кто я вообще из-за этого Эрика теперь такой!?
