— И сколько стоит буханка хлеба, например? — спросил я.
— Смотря какого, о, смотря какого, мой милый сон, — запричитала мышь. — Иной хлеб стоит целого лойса, а иной — кеты три-четыре.
— А вот тебе, например, сколько было бы не жалко отдать за какое-нибудь простенькое развлечение? — пошел я другим путем.
— Понимаю, понимаю, к чему вы клоните, сон Ганс, — закивала мышь. — Я бы поставила цену в десять кет на вашем месте. Это не достаточно мало, чтобы каждый день столько отдавать, и не достаточно много, чтобы вообще в вашу комнату во внеурочный час не входить.
— Тогда так и пиши — пошлина десять кет, — с благодарностью кивнул я. — Будем за счет развлечения местных пополнять дворцовую казну.
— А не заругают нас? — опасливо спросила мышь.
— А вот и посмотрим, — заговорщицки улыбнулся ей я.
Следующие часа два мы спокойно учились. Ну как спокойно — охи, смешки и ворчание из-за двери периодически отвлекали и заставляли хихикать в кулачок, но в общем-то нас никто не тревожил вплоть до семи часов вечера. А в семь по нашу душу пришла грозная глава мышей Жанна сонора Андро. За ее маской было совершенно непонятно, что она чувствует в отношении нашей проделки. Я даже грешным делом пожалел о том, что решил выпендриться… но соблазн был слишком велик. Наскоро же накинутая на лицо маска кролика исправно скрыла мое беспокойство.
— Добрый вечер, — почти весело поприветствовал я распахнувшую дверь и застывшую на пороге уперев руки в боки женщину. — Рад вас видеть.
— Сон Ганс, объясните-ка мне, что за объявление висит у вас на двери? — спросила она и я с облегчение понял по ее голосу, что она едва-едва сдерживает смех.
— Понимаете, — не сдерживая под маской улыбки, начал я страдальческим голосом, — я ведь все равно что новорожденный ребенок здесь сейчас. Мне учиться надо. А мне все мешали. Вот я и подумал — а может вы не обидитесь, если я как-то ограничу доступ в свою комнату? Вы уж простите, что не предупредил… дойти-то я до вас не мог, а Альти была очень мне здесь нужна. Если вы хотите — я тот час же сниму объявление…
— Ну вы артист, — весело покачала головой Жанна. — Вот ведь же насколько вы меня в тупик поставили-то, а! Я ведь два часа сидела, и ждала когда у вас начнется приемный час, чтобы вас поругать, потому что мне смешно было самой себе выписывать квитанцию на пошлину!
Я не удержался и фыркнул. Мышь сняла с двери мое объявление, прошла в комнату и села на край постели. Когда она подняла маску я увидел пожилую, действительно женщину, почти бабушку, у которой от улыбки лицо все разошлось морщинками. Добрые голубые глаза смотрели на меня ласково, как на провинившегося, но любимого внука.
— Давай-ка я тебе это объявление перепишу, чудо мое, — сказала она. — А то по твоей логике ты есть, кажется, собрался всего два раза в день. Лучше сделай час вечером приемный, но всего один, а змеи да свиньи пускай приходят к тебе когда им нужно. И члены совета тоже. А то смешнее чем себе, мне только королеве такую квитанцию выписывать.
— Думаете, она не разозлится, если узнает? — спросил я осторожно.
— Нет, это вполне может прийтись ей по вкусу, — махнула рукой Жанна. — Она тоже не любит, когда ее отвлекают бесполезной трескотней и всегда говорит, мол, время — деньги. Да я ей сама скажу, не переживай. К тому же — вы бы видели, какие эти охальницы теперь ходят расстроенные! То-то же, а то взяли моду вместо работы к вам захаживать. А уж то, что вы в казну деньги велели сдавать так и вообще прекрасно. Вот если бы себе — да, разозлилась бы наша Ласла.
— Ну и отлично, — вздохнул я с облегчением, а потом, вспомнив, попросил. — А вот у меня просьба. Мне бы цены узнать — так, для общего развития. Ну, что-сколько стоит.
— Я попрошу своих мышек вам список составить, — кивнула пожилая дама и тяжело поднялась. — Ну ладно, не буду отбирать вас у остальных страждущих. Смотрите, как бы они вас не растащили на радостях. И во внеурочный час без квитанции никого к себе не пускайте. Пускай вам отдают, а вы складывайте и мне сдавате. А то они ведь уже напокупали, только стесняются, видно.
— Хорошо, — улыбнулся ей я. — Спасибо вам.
— Не за что, — улыбнулась она в ответ, возвращая маску на лицо. — Но в следующий раз прежде чем что-то такое делать — все же ко мне Альти пришлите.
— Всенепременно.
На том и порешили. И следующий час в моей комнате в замке галдеж не утихал.
Я чувствовал себя, откровенно говоря, не в своей тарелке. Или… не важно в какой тарелке, своей или не своей, но главное — именно в тарелке. Наверное, этому способствовала тушка зайца, распластавшаяся на вытянутом блюде посреди стола. Надо сказать зайца есть искренне не хотелось — взыграли у меня к нему, из-за маски видно, родственные чувства. А вот королеве явно нравилось.
Это такой способ устрашения что ли?
— Так и будете считать звезды? — спросила она у меня, по-королевски прожевав очередной кусок крольчатины. — Или вам не нравится дичь?
Интересно, она и меня вот так же однажды слопает?
