— Да ничего особенного, — пожала плечами Лука. — Просто когда твоя душа уйдет, от тебя останется здесь маленькая искорка. Живое воспоминание. А уж что с тобой будет после смерти… да кто бы знал, а? Тем не менее ты будешь уже мертв, не все ли равно?
— Ну тогда я ставлю, — кивнул я, логично рассудив, что живет же Ласла без той частички, что заключена в зажигалке.
— Замечательно, — потерла руки Лука. — Ну все, ушла я. Бывай, зайчонок. Как маги сделают тебе какое-нибудь средство передвижение — приезжай в гости. Порассказываю тебе о скучных буднях шпионских как ты и хотел. И сплетнями поделюсь. Давно у нас мальчиков милых в замке не водилось.
— Обязательно приеду, — пообещал ей я. — И еще раз спасибо тебе, лисичка-сестричка.
На это она лишь подняла маску, весело оскалилась мне в ответ и ушла, только что хвостом не махнула. А я жадно повернулся к Альти.
— Ты поможешь мне с этикетом и географией? — спросил у нее я. — Мне очень нужно…
— Конечно-конечно, мой милый сон, — тут же отложив свою вышивку, закивала мышь. — Ох, вы такой хороший, такой удивительный! Вы очаровали саму Лукрецию сону Инги, поверить не могу, поверить не могу!
— Да ладна, она просто деньги поставила, — отмахнулся я.
— Но милый сон Ганс, ведь чтобы поставить деньги надо в вас верить, — удивила меня мышь. — А чтобы верить — надо быть очарованной. Но это и не удивительно, что вы всем нравитесь. Вы ведь мой сон, самый-самый лучший.
Я на это только хмыкнул. Да уж… кажется у этих девчонок так давно хоть какого-нибудь мужика рядом не было, что они перестали разбирать что хорошо, а что плохо.
Скучать мне оказалось некогда. Лука не врала, назвав меня «игрушкой двора». Чем дальше, тем более очевидным становился для меня этот факт. Пока мы с Альти пытались читать книги по этикету, которые она добыла для меня в дворцовой библиотеке, нам не давали покоя. То змея приползет меня осматривать и массировать:
— Пришло время пить микстуры, сон Розалинд.
То свинья с кухни принесет пирожков:
— А мы тут напекли, а вы наверное кушать хотите.
То собаки заглянут по какой-нибудь странной причине:
— У вас тут все впорядке? Ничем помочь не можем? Ну ладно.
То мыши еще какие-то шмотки кружевные младшего принца притащат:
— Ой, да они в сундук не помещаются, мы сейчас еще один принесем.
То еще кто-нибудь что-нибудь в мою комнату притащит или притащится сам поинтересоваться: а не сбежал ли я, а все ли у меня хорошо, а не хочу ли я с ними ни о чем поговорить?
В конце-концов я решил, что с этим пора что-то делать. А то такими темпами у этих ста семи нянек я определенно останусь не то что без глаза, а без обоих. Потому, чуть подумав, я подманил к себе Альти и попросил:
— Послушай, можешь написать кое-что на листке бумаги и на дверь повесить?
Я бы, впрочем, и сам написал… да только оказалось, что не все так просто. Разговорный язык я знал черт знает каким боком, а вот письменность для меня оставалась немыслимыми закорючками. Подозревал я, конечно, что это — дело рук вездесущего мага Эрика сон Теагана… но подтверждений у меня не было. Разумеется, читать и писать я намеревался научиться, но на это требовалось время. Пока же приходилось напрягать Альти.
— Да-да, что написать, мой господин? — спросила мышь, тут же суетливо кинувшись к столу-секретеру и достав из его ящиков перо, чернила и лист желтоватой бумаги.
— Напиши, что приемные часы… в какое время змеи к нам приходить обещали? — уточнил я.
— Утром, часов в десять, сон, — охотно припомнила мышь. — И вечером часов в семь.
— Вот и напиши, что приемные часы с десяти до одиннадцати и с семи до восьми, — сказал ей я. — А если кто хочет вне времени — то пусть платит пошлину в казну.
— Размер пошлины? — осведомилась служанка.
— Ну… — хмыкнул я. — Ты мне про деньги местные расскажи — и я решу.
— А, это я мигом, — Альти тут же вывернула свои карманы и из них, громко звякнув, на пол вывалилось несколько монет. — Ой-ей-ей! Сейчас-сейчас я их подберу, сон! Подождите! Больших денег у меня нет, конечно, но какие есть — покажу! Или мне к соноре Эрго сбегать, чтобы она нам для примера дала крупные? Или может даже в библиотеку за энциклопедией…
— Нет, ты пока давай вкратце, — утихомирил ее я.
Вот ведь деятельная-то, а! Но тем не менее моей просьбе Альти вняла и, подобрав монетки, притащила их мне. Местные деньги оказались не круглыми, как я привык, а квадратными, с дырочкой в середине, как у японской йены. И цвет у них тоже был интересный — зеленый, как у сильно окислившейся меди. А вот достоинства были те же, какие и у нас в обиходе — единички, двойки, пятерки и десятки. С местными цифрами я шустро разобрался из-за того, что они походили на символы “книги перемен” и там достаточно было палочки посчитать. Чем больше достоинство — тем меньше дырочка в середине, а вот размер самой монеты не менялся.
— А более крупные деньги бывают? — спросил я у Альти, разглядывая диковинные монеты.
— Да-да, конечно, только они уже из другого металла! — сказала мышь. — Эти — кеты, а побольше — лойсы. Один лойс равен ста кетам.
Ага, ну что-то вроде наших рублей и копеек.
