Ну а теперь, пользуясь освободившимся временем, я решил погрызть что-то посерьезнее и наконец добрался до книг по магии. Если быть точнее — до трудов ученых, исследовавших в разное время природу проклятий. Читать их было неимоверно сложно, потому делал я это исключительно в библиотеке в компании большого толкового словаря. Помогала мне изредка и библиотекарша — полная, строгая как школьная уборщица мышь, которая за маской своей, кажется, прятала неизменно брезгливое выражение лица.
Этот день не стал исключением.
Ощущая, как ко мне неумолимо подкрадывается мигрень, я пытался разобрать очередную сложную главу с заумными философствованиями на тему проклятий. Окон в библиотеке не было — чтобы книги не выгорели, летающие же под потолком магические лампы светили черезчур ярко, аж глаза ломило. От полного книжной пыли воздуха першило в горле, хотелось пить, но лень было спускаться на кухню — одно из неудобств огромного замка. С собой же воду я не брал — слишком уж сильно брюзжала по этому поводу библиотекарь.
И вот в этот кошмарный момент до меня смертного снизошел милостивый ангел. Ангела звали Кая, и он нес в руках полный графин холодной воды.
— Ты сегодня рано, — обрадовался я своей девушке, проигнорировав тут же принявшуюся ворчать мышь. — Сегодня вас отпустили пораньше?
— Увы, нет, — Кая поставила графин предо мной на стол, рядом с ним водрузила стакан, — я не на долго. Просто повезло сдать экзамен первой, и, видя как я скучаю на лавочке, сона Крагорд отпустила меня на час или два. Главное мне вернуться к тому времени, как экзамен сдадут остальные. Вот я и решила посмотреть, чем ты тут занимаешься.
— Все как обычно, — тяжело вздохнул я, отодвинув книгу подальше и с жадностью принявшись за воду. — Ломаю голову над тем, почему у вас здесь нет поговорки «краткость — сестра таланта». Если бы все эти многомудрые маги руководствовались этим простым девизом — то книг по проклятьям было бы не семь, а одна, зато очень и очень полезная. Самому, что ли, заняться…
— Думаю, студенты академии Жеиса возведут тебя за это в ранг бога еще при жизни, — улыбнулась Кая. — Я серьезно. У них там есть доска студенческих божеств. И, кстати, там до сих пор висит портрет Эрика сон Теагана. Пусть он и предатель короны, но написанная им энциклопедия заклинаний до сих пор считается чуть ли не букварем для магов. И написана она без всякой философии — коротко, четко и по существу. Правда, кое-где с юмором, но это книге, я считаю, только на пользу.
— Ого, — удивился я, — а я до нее еще не успел добраться. Надо обязательно посмотреть. Только вот случится это не раньше, чем я разберусь с этими ужасными, раздутыми пустословиями!
— Нашел что-нибудь полезное? Прости, что не интересовалась раньше… эти смотры все силы из меня вытягивают.
— Ничего страшного, — успокоил ее я. — Да, нашел. На самом деле очень много чего полезного нашел! Пусть философия, пусть много воды, но зато в этой воде много важных дня моего дела рассуждений, которые навели меня на некоторые мысли и подтвердили некоторые мои опасения. Ты… училась ведь магии, общий принцип знаешь?
— На самом деле я не считала это полезной информацией для себя, — смутилась Кая. — Меня больше интересовала география водного плана и сбор заклинаний. К тому же проклятия проходят на последнем курсе и очень кратко, так как они на данный момент причислены к списку запрещенной магии. Это была тема из разряда: выучить, сдать и забыть. Так что рассказывай, рада буду послушать.
Я вздохнул и пустился в объяснения.
— Итак, проклятья — это те же бусины с заклинаниями, только одноразовые, так как в момент снятия они уничтожаются. Всего их семнадцать. И четыре из них определяют условие снятия проклятья.
— Постой, но разве условие не назначает проклинающий маг? — Кая заинтересованно склонила головку к плечу.
— Да, так оно и есть, — согласился я. — Но маг может менять лишь нюансы, в общем же условий четыре. Первые два относятся к приобретению и уничтожению в себе какого-либо качества характера. Так маг может сказать — не снимешь ты проклятье, пока не победишь свой эгоизм, или напротив, сказать — ты не снимешь проклятье пока не станешь добрее к людям. Эти два условия самые скользкие и неприятные, так как нет никакой четкой планки для достижения конечной цели. Именно поэтому Ласла считает, что она не сможет снять проклятье — ей все время кажется, что она — злая и жестокая, что она в чем-то виновата. Оставшиеся же два условия связаны с какими-нибудь делами. Приведу примеры. Например маг может сказать — ты будешь проклят до тех пор, пока не примиришься со своей матерью. Это первый вид проклятья, связанный с каким-либо делом. Второй же будет звучать примерно так — проклятье спадет с тебя, если ты десять лет не будешь смотреться в зеркало. То есть ты либо должен что-то сделать, либо должен определенное время ничего не делать. Такие проклятья снять гораздо легче, и именно такое проклятье на мне — я освобожусь когда сниму проклятье с Ласлы.
— Хорошо, это я поняла, — хмыкнула рыцарша. — Но я не совсем понимаю, как это нам поможет.
