— Послушай, — лисица грозно нахмурилась, раздувая нервно ноздри. — Если бы она была мертва — об этом бы уже все знали. Она просто… просто…
Лука поморщилась, потерла лоб так, будто у нее голова болела:
— Свет птица, дай мне сил, — пробормотала она. — Последние дни такие тяжелые. Сначала Ласла слегла от этого треклятого яда, тьма его поглоти, потом ты чуть не вывалился из окна, теперь вот еще и Элли пропала… Не нагнетай. Твои мелкие проблемы — это такая капля в море….
— Постой, постой, — ошарашенно остановил ее я. — Как Элла пропала?
Новость о том, что Ласла болеет от яда одновременно и успокоила, и напугала. Успокоила — потому что я точно теперь знал, что она жива и может вполне еще выкарабкаться, в профессионализме местных целителей я не сомневался. Напугала… напугала потому, что она болела целых три дня, а я ничего об этом не знал. Куда тревожнее была новость о исчезновение ее главной защитницы — соны Тонильф.
— А вот так, — развела беспомощно руками лисица. — Мы уже два дня его ищем. Придурок гребанный… если бы я не знала, что он любит королеву до беспамятства, по решила бы, что он сбежал и…
— Погоди, ты о ком? — снова прервал ее я. — Так ты не об Элле Тонильф, а о каком-то парне говоришь?
Лука удивленно на меня уставилась, а потом тяжело вздохнула, закатив глаза.
— Ну вот… — сказала она. — Все, пора подавать в отставку. Хотя какая разница… Элле все равно за ее дезертирство в трудную минуту ничего хорошего не светит. Ладно уж… иди сюда. Выпьем что ли… а то я так от этой нервотрепки окончательно свихнусь.
С этими словами Лука похлопала по столу напротив себя и извлекла на свет бутылку темно-коричневого стекла. Извлекла, покрутила… а потом, как какая-нибудь бандитка, зубами вытащила торчащую из горлышка пробку. После этого лиса шумно, будто хотела поставить донышком штамп на листе бумаги, поставила ее на середину стола. Я подъехал поближе, недоумевая от ее неожиданного поведения. Хотя… Ласла там что-то говорила о том, что Лука любит выпить и поболтать. Так почему бы не воспользоваться шансом порасспрашивать ее? Вопросов накопилось изрядно. К тому же я хотел узнать — раз уж меня к ней не пустят — в каком состоянии королева.
— Короче говоря, — хмыкнула Лука, сверля бутылку взглядом. — Будем пить из горла. Я кокнула неделю назад свой любимый стакан… и у меня все руки никак не доходят новым обзавестись. Ты пьешь первым.
Я осторожно глотнул. Напиток оказался весьма крепким, что-то наподобие знакомого мне по Земле виски, но имелся у него какой-то местный привкус. Горло обожгло, по пищеводу прокатилась горячая волна. Я решил, что в следующий раз глоток будет меньше раза в два… иначе без закуски я долго не протяну. Зато Лука выдохнула и, кажется, сделала глотка два. Сделала, зажмурилась, поморщилась, потерла почему-то нос и заявила:
— Элла — мужик.
— Ну… — замялся я, с ужасом припоминая как пялился на ее задницу в первый день в новом мире. — По твоим словам я так и понял. Но почему он переодевается девушкой?
— Это долгая история… — вздохнула Лука, качаясь на задних ножках стула. — Не подумай только, что ему это нравится. Я же говорила тебе, что все мы, нынешние рыцари — бывшие наемники?
— Говорила.
— Ну так вот, мы когда-то дружили сильно с Джус, — ностальгически улыбнулась Лука. — Да мы и сейчас дружим, что уж там, только уже по-другому. Раньше она была главой небольшой шайки наемников-мужиков. Они ее уважали. Действительно блин уважали, пускай она и баба! В южной части Вадгарда их компания была весьма знаменита. По большей части тем, что они брались за любую работу — только бы хорошо платили. Сжечь дом должника? Пожалуйста. Сопроводить торговый караван? Запросто. Ограбить лавку конкурентов? Легко.
— Не вериться как-то… — потупился я. — Джус же такая…
— Джус за тех, кто больше платит, — усмехнулась Лука, протягивая мне бутылку. — И она, тьма ее забери, стоит тех деньжищ, что ей платит Ласла. Она действительно хороший стратег и тактик.
— А кем была ты? — спросил я, отпив еще. — И Элли откуда взялась… взялся? Ты говорила, что Джус подобрала его с улицы…
— Так оно и было, — согласилась Лука. — Я была лучшем тихим ножом и лучшей тихой рукой на юге. Про меня говорили, что я могла даже украсть пол из казармы, в которой спала дюжина здоровых мужиков — и никто бы не заметил. Я могла убить человека и уничтожить его тело, спутать следы, и ничто не могло меня остановить. Но вот парадокс… мне никогда не были интересны, в отличие от Джус, деньги. Есть — и ладна. Нет — перебьюсь. Потому я бралась только за то, что было мне интересно, за то, что будоражило кровь. Я всегда была сама за себя. Но заочно принадлежала к Кровавым Каркулам — той группе головорезов, которой тогда заправляла Джус.
Лука сделала еще один глоток, снова поморщилась и пробормотала севшим голосом.
