— И где она только научилась так драться? — вознегодовал он.
— О, думаю что на войне против гречей, — хмыкнул я. — Ну еще и рыцарь моей сестры постаралась.
— Так что же, она не сильнейшая из ваших женщин? — подавился воздухом кофе.
— Разумеется нет, — хитро улыбнулся ему я. — Она вообще не моя рыцарь, ее просто отправили с нами за компанию.
На это кронпринц еще больше надулся и, погрузившись в воду, крепко о чем-то задумался. И пробыл в своих думах весь остаток вечера, сильно меня этим обрадовав. А я про себя посмеивался и тихонько молился, чтобы он не обиделся и не наломал дров.
— Ну, сладких снов, сон принц, — поклонилась мне змея. — Ваша служанка вас сегодня оставила?
Я улыбнулся ей рассеянно. Альти и правда сегодня с утра мялась и извинялась передо мной минут двадцать, а потом неожиданно рассказала, что подружилась с местными служанками и они позвали ее сегодня ночью мыть королевскую купальню. Мол, это развлечение местной прислуги, куда они даже изредка приносят какой-то дикий, кофейный алкоголь, нежатся в теплой воде а заодно и делом занимаются. Разумеется я разрешил, еще и пару монеток ей велел из своего кошелька взять — кое-что у меня сохранилось от написания речей, и я разменял деньги на местные.
— Да, все меня бросили, — сказал я, делано-страдальчески. — Даже рыцари мои, и те ушли развлекаться. Ну ничего, переживу.
Впрочем, это я так, для вида расстраивался. На самом деле мне действительно хотелось побыть одному.
С тех пор, как я прибыл в кофе, прошла целая неделя. Сразу после экскурсии развлечения закончились, и местные целители вплотную занялись моей несчастной тушкой. Кая, вызывая к себе еще большее уважение, к ним присоединилась. Утром она приходила, будила меня, отвозила на завтрак к королевской чете, забирала и везла в местный здравий — так здесь называлась больница. Там мы торчали до самого ужина, который я опять проводил с кофейным семейством, и только после этого у меня оставалось немного времени на какие-то личные дела. А ведь иногда мне очень хотелось хотя бы на пару часиков побыть одному…
Эх, приносило бы еще вся эта суета хоть какие-то плоды. Увы, мое проклятье старательно слало целителей всех мастей нафиг, не собираясь отдавать мне мои руки. Что уж со мной только не делали — и какие-то банки с жирными светлячками внутри ставили, и пиявок к моей пояснице прицепляли, и в пропитанную жиром и травами шерсть оборачивали, и микстурами разносортными поили, и даже купали в какой-то непонятной жиже наподобие меда. Тщетно. Все, чего добились за неделю местные — это поправили мой иммунитет, заставили уйти круги под глазами и сделали меня зримо здоровым человеком. Я даже чуть в весе прибавил, но толку от этого? Ну, может, еще засыпать я наконец начал без успокоительного… и на этом все.
В голову начинали закрадываться неприятные мысли о том, что ничего у нас не получится. Кофейный король меня успокаивал, конечно — удивительно даже, я не мог понять, из вежливости он это, или действительно ко мне симпатией проникся. Говорил, мол, еще куча вариантов есть, просил не отчаиваться. Впрочем, я и не отчаивался. Я морально готовился к поражению.
Змея ушла, но вслед за ней тут же пришел гость — средний кофейный принц. Семья, довольно быстро привыкшая ко мне, называла его Тишем, от слова «тихий». Он и правда был тихим во всех смыслах этого слова. Тихо говорил, тихо ходил, тихо себя вел. Но я бы не сказал, что эта тишина происходила от скромности. Скорее уж ее источником являлась уверенность. Такие как он, наверное, и становились чаще всего серыми кардиналами.
— К вам можно, принц? — спросил он, заглянув в комнату. — Простите, что без приглашения и предупреждения.
— Всегда рад вам, Тиш, — улыбнулся ему я. — Проходите.
Средний принц прикрыл за собой дверь тихонечко и непривычно замялся перед моей постелью, не зная, куда себя деть.
— Да садись уже рядом, — предложил я.
— Хорошо, раз вы ты так хочешь.
Мы с ним частенько скакали с «ты» на «вы», вечно сомневаясь кто мы такие друг для друга. Впрочем, до этого он еще не заходил в мою комнату. Что не мешало нам за столом вполне интересно общаться. Я вообще со всеми здесь умудрился в какой-то мере подружиться, только с каждым эта дружба была разного рода. Король воспринимал меня как приезжего дальнего родственника, королева — как бедного мальчика, нуждающегося в помощи, кронпринц — как человека, перед которым обязательно нужно выпендриться, средний принц — как старшего друга, с которым стоит держаться почтительно, а маленькая принцесса, кажется, вообще в меня влюбилась. По поводу последнего мне было страшно стыдно — она взяла на себя обязанность меня кормить, варила мне витаминные микстуры, даже добыла для меня какие-то очень редкие и дорогие сладости. Принимать такую заботу от малышки было ужасно странно, чувствовал я себя от этого каким-то жалким эксплуататором. Но ее семейство это одобряло, и мне пришлось смириться.
