— Приятно иметь дело с вами, — улыбнулся я. — В таком случае, наиболее отличившиеся в подготовке этого праздника получат из моих рук памятную медаль. Понятно, что таковых вряд ли будет больше пяти или шести человек. Ведь достойных людей очень мало, к сожалению.
Платон Григорьевич рассыпался в заверениях, что всё будет сделано честь по чести, и о столичной новогодней ёлке будут говорить ещё очень долго, воздавая по достоинству наследному принцу за его благодеяния по отношению к горожанам. Ещё немного, и казалось, что городской глава начнёт меня облизывать со всех сторон. Ну, явный шельмец он... Хотя других на такой должности и не бывает.
Всё! Неотложные дела сделаны, и теперь можно возвращаться и отдыхать. Вот только почему на сердце так тяжело? Что меня гнетёт?
Десятый час вечера. По коридорам дворца ходят лишь гвардейцы и лакеи. Снова захотелось есть. Пришлось послать Мефодия на кухню, дабы он принёс чего-нибудь пожевать. Хоть три корочки хлеба.
Минут через двадцать, когда я уже начал отчаиваться, что балбес так ничего и не принесёт, открылась дверь, и в сопровождении лакея, держащего поднос с чайником, вошла Марфа. Она несла ароматные булочки, столь любимые мною.
Я чуть ли не бегом ломанулся к столу и, взяв ту, что с орешками, увидел с неприязнью, что Мефодий голодным взглядом пялится на мой стол.
— Так, ты до утра свободен! — чуть ли не гаркнул я на него со злости. — Пошёл прочь, и на глаза не попадайся!
Эхо от моего голоса ещё не стихло в зале, а дверь за лакеем закрылась.
— Спасибо тебе, Марфа, за булочки! — поблагодарил я женщину. — Как так случилось, что их ещё никто не съел?
— Так я как узнала, Ваше Высочие, что вас нет во дворце, то сразу смекнула, что вернётесь поздно и оголодавшим. Вот я блюдо в духовку и поставила, чтобы булочки сразу можно было принесть тёплыми.
— Что бы я без тебя делал?! — с чувством произнёс я, уплетая третью. — Только ты обо мне и заботишься.
— Вы же знаете, принц, я верна вам, и вы всегда можете на меня положиться.
Хмм... Я отложил недоеденную булочку на стол.
— Знаешь, Марфа, твоему принцу в последнее время очень тяжело. Вдобавок, гнусные убийцы покушались на него. Да ещё эта зима... Я чуть не окоченел на дороге.
Женщина улыбнулась и осторожно прикоснулась к моей руке...
Тридцать первое декабря. Солнце периодически срывалось за редкими облаками. Душа пыталась петь, и настроение было почти отличное. Сегодня предстоит непростой день, и хоть всё было спланировано ещё позавчера, я опять взглянул на перечень необходимых дел. Надо послать своим ближайшим подчинённым и компаньонам подарки. Ну и их женам, и детям соответственно. Была шальная мысль всё сделать самому, но в таком случае я и за два дня не управился бы. Затем следовало посетить городскую новогоднюю ёлку. Оставаться там надолго смысла не было, но и обозначить своё присутствие необходимо, придав этому действу полуофициальный характер.
Затем меня ждало новогоднее представление во дворце. Тоже следовало побыть полчасика. Ну, а затем — ужин с матушкой. Вот, вроде бы, пунктов на бумаге написано немного, а беготни и суеты — достаточно. Может, ну его?.. И без меня обойдутся. Взглянул в окно, потом на свою кровать. Нет, надо... Надо взять волю в кулак.
Завтрак у Елены Седьмой прошёл в штатном режиме, то есть, без особых приключений. Фрейлины пили чай и болтали по пустякам, а матушка слушала их благосклонно и изредка смотрела в мою сторону. Ну да, проверяет мою реакцию на этих красавиц. Я сделал лицо кирпичом и поглощал булочки. Да когда же я откажусь от них, таких вкусных?!
Чтобы не выглядеть совсем уж букой, пришлось присоединиться к карточной игре на пару партий. Затем я откланялся и отправился проверять караулы. Подходил к каждому лейб-гвардейцу и придирчиво осматривал. В целом все выглядели, как надо: всё, что можно было начистить, блестело, мундиры выглядели глаженными, а физиономии — чисто выбритыми.
Убедившись, что в казарме и вокруг неё царит порядок, а свободные от нарядов лейб-гвардейцы заняты делом, сел на коня и часок погонял его по полям. Теперь я очень даже неплохо держусь в седле. Да, грациозным меня трудно назвать, но уже не тот мешок с картошкой, что был ещё два года назад.
Со своим польским скакуном путём постоянно вскармливания лакомств сумел навести почти доверительные отношения, хотя он иногда и порывается клацнуть зубами. Возможно, это такая лошадиная игра... Не знаю. Но явную агрессию ко мне гнедой не допускает, а вот к юнгам был почти безжалостен, то и дело норовя кого-нибудь лягнуть.
