Глава департамента горных и соляных дел граф Максимилиан Александрович Богарнэ слушал меня и не понимал, почему я предлагал запретить выдачу любых лицензий на геологоразведку, постройку и разработки шахт, карьеров, приисков в Уральских горах.
– Ваше Высочие, это никак не можно, – упирался граф, перекатывая желваки на скулах. – Империи нужны металлы и драгоценные камни.
– Нужны, – кивал я, улыбаясь. – Я целиком и полностью за то, чтобы их становилось всё больше и больше.
– Так почему же вы хотите запретить их розыск?
– А кто именно будет этим заниматься? Наши геологи?
– Наших геологов не хватает, вот Департамент и выписывает их из западных государств.
– Как вы думаете, Максимилиан Александрович, эти люди предоставляют информацию только в ваш департамент, или ещё и приторговывают ею на стороне?
– Откуда же мне об этом знать, Ваше Высочие? Да и зачем тем же германцам или италийцам такие сведения? У них и своих гор хватает.
– Никакая информация не бывает лишней, особенно, если на ней можно заработать. Металлы и драгоценные камни нужны всегда. Вот вам какой-нибудь нанятый геолог напишет доклад, что в исследуемой им горе он ничего не нашёл. Вы ему выдадите жалование за труды и будете думать, что в том месте никаких других изысканий проводить смысла нет. Через год или два к вам придёт германский мануфактурщик и захочет взять ту гору в аренду на пятьдесят лет за сумму малую. И вы ему, опираясь на выданное заключение, такое разрешение дадите.
– Так это уже его проблема, – всё не понимал Богарнэ. – Если гора пустая, то германец лишь в убытке окажется.
– А если тот геолог за несколько кошелей золота рассказал мануфактурщику, что в той горе самоцветов россыпи большие, о которых он умолчал в докладе?
– Так мы его за это оштрафуем.
– Как? Геолог давно уже уехал в домой. Мануфактурщик имеет разрешение на разработку горы и платит в казну оговоренную сумму в две или три тысячи рублей. Все довольны, а казна недополучает. Так что, граф, лицензии на изыскания не выдавать более, а имеющиеся отозвать. Если вы желаете получить официальное распоряжение, то, как вы понимаете, оно будет выписано.
– Как пожелаете, Ваше Высочие.
– Хорошо. А ещё я желаю, чтобы в ближайшие годы у нас появилось достаточное количество своих геологов. Через три года я стану императором и обязательно вспомню данное распоряжение. Да-да, граф, распоряжение.
Максимилиан Александрович уже начал расслабляться, думая, что я сейчас уйду. Фигушки!
– Граф, расскажите мне о монетных дворах Империи.
– Рассказать вам о монетных дворах? – вздёрнув бров, произнёс граф.
– Да-да, о них. Монеты наши где-то же штампуются.
– Ранее штамповались у нас, Ваше Высочие, – глава Горного департамента понял, что так просто от меня не отвязаться. – Было три монетных двора, которые отвечали за производство монет разной чеканки, но ваш дед, Прокопий Первый, решил, что проще завозить монеты уже готовыми, чем закупать серебро и заниматься штамповкой самим.
– Значит, все деньги Империи чеканят за рубежом?
– Нет, не все, – попытался успокоить Максимилиан Александрович. – Медными занимаются два оставшихся монетных двора, о которых я упомянул. Первый находится в Ярославле, а второй в Туле.
– Благодарю, теперь я понял, что серебряные и золотые рубли нам делают иностранцы. И кто это?
– Монетный двор португальского королевства.
– А у них-то откуда серебро и золото?
– Как откуда? Из Нового Света, конечно, – и снова Богарнэ поднял бровь.
– Ага, – покатал я желваки. – На землях империи искать серебро, золото пытались?
– Имеется и то, и другое, Ваше Высочие, но находили лишь самородное в незначительных количествах.
– Чем мы расплачиваемся с португальцами за монеты?
– Пушниной, мёдом, лесом.
– Понятно, сырьём. Благодарю, граф, за разъяснения…
Ещё раз я уверился, что всё делаю правильно в вопросе с Булгарией. Надо, надо подтягиваться к Южному Уралу, где восточнее Перми можно добывать золото. Да, имеющегося там металла не хватит, чтобы всех дворян обеспечить посудой, но это лучше, чем совсем ничего. И, конечно же, надо думать о товарах, которые можно продавать на Западе вместо банального сырья.
На ум приходит, конечно, прозрачное листовое стекло. Правда, тут возникает трудность с созданием регенеративной печи, которая позволит экономить топливо, но поднимает дополнительные вопросы, касающихся создания огнеупорных материалов. Но это мелочи по сравнению с монополией на производство стекла и настоящей стали.
Холлин и мазь Вишневского в ближайшее время вряд ли будут иметь большой успех из-за инертности человеческого сознания. С этим и Лин уже спорить не будет. Конечно, можно с пенициллином поиграться, но сделанный в домашних условиях он малоэффективен, да и не даёт необходимую чистоту для приёма внутрь… Только для наружного применения, но и то хлеб.
