Танк трусил шестью толстыми лапами, развивая предельно высокую скорость, доступную в таком положении. Громыхали ящики, подпрыгивающие на неровностях дороги. Осы расползлись со старика, убирая с него защитный слой из своих тел. Затем прислужницы помогли деду прилечь на спину. Мыслительный центр колбасило от гнева при виде того, что сотворил плащеносец с его драгоценным пленником. Одна летунья оставалась пригвождена к животу боката толстым арбалетным болтом. Чтобы снять её, сперва нужно было понять насколько глубоко остриё вошло в чрево пожилого гуманоида и насколько серьёзно он ранен. Дети Роя принялись аккуратно раздевать Халиму: снимать с него верёвку обвязанную вокруг торса и расстёгивать кафтан. Ближайший слизевик первого ранга уже летел навстречу повозке, дабы отцепить приклеенную на силикон маску.
И тут оса закрывшая собой старика от смертельного выстрела неожиданно начала испытывать необычные ощущения. Последствия продырявленной груди дополнились уже знакомыми симптомами. Приблизительно так же себя когда-то ощущал слуга отравленный ядом белки-летяги. То же самое началось и у осы, в которую плащеносец выстрелил почти в упор. Тогда-то к Фёдору и пришло шокирующее осознание…
«Нет… Нет! Этого не может быть!»
Чёртов киллер подготовился основательно. Ему не обязательно было наносить смертельную рану. Достаточно было поставить даже небольшую царапину и смазанное ядом остриё сделает своё дело. Гнев мыслительного центра моментально дополнился всеобъемлющим иступляющим отчаянием. Неважно насколько глубоко вошёл болт, Халима уже мёртв и ничто этого не изменит.
«Сука! Сука! Сука-а!!! Мы были готовы почти ко всему! Почти!» — бушевал мыслительный центр.
Без персоны учителя рушились все шансы на коммуникацию с местной разумной формой жизнью и на неопределённый срок вставала работа по изучению бокатианского языка. Другого такого гуманоида найти будет чрезвычайно сложно. И всё это из-за какого-то идиотского плана подружиться с деревенскими холопами. Фёдор возненавидел плащеносца всей душой. Но ещё больше он ненавидел себя за свою тупость. Противник его обставил и не то что бы приложил для этого большие усилия или особую смекалку. Всё произошло из-за самонадеянности и попустительства самого человека…
Прибывший слизевик снял деревянную маску с лица старца. Покачивающийся на ухабах Халима отрешённо глядел в небо и не моргал. Судя по его взгляду, дед мысленно уже отправил себя на тот свет.
Слон сплёл слизевые носилки, а осы затянули на них пожилого пленника. Оставалась последняя надежда, и хоть она выглядела призрачной, Фёдор не мог не воспользоваться этой возможностью. Теперь семье насекомых оставалось уповать лишь на чудо сыворотку, которая в своё время спасла Миару от заражения крови. Перерожденец не знал, поможет ли она от животного яда, но других настоящих лекарств у Роя не было.
Требовалось спешить. Насколько помнил парнишка, токсин летяги был очень быстродействующим. Халима хоть и больших размеров, чем рабочий Вархата и-и, но он старый и немощный. Не теряя ни секунды, осы схватили носилки и взлетели вместе с умирающим пассажиром. Тем временем, из бункера вылетела прислужница, несущая чемоданчик с инъекциями и чистую тряпку. Ещё одна сестричка полетела вместе с ней для подстраховки в случае нападения хищной птицы или непредвиденных обстоятельств. Две эти группы с лекарством и с пациентом устремились навстречу друг другу по кратчайшему пути. Одна летунья присела на грудь учителя и слушала его сердцебиение. Ситуация была донельзя паршивая и каждую секунду Фёдор не прекращал себя корить…
«О боги, простите мне эту оплошность и дайте мне второй шанс! Пускай лекарство сработает и Халима останется со мной до своей естественной смерти!»
На восточной окраине посёлка шестилапые воительницы обкололи по меньшей мере сотню бокатов оказывавших самое рьяное сопротивление нашествию жуков. Досталось и плащеносцу, который вылез из клозета и тут же схлопотал три укола в голову. В ответ агрессивный гуманоид проткнул брюшко одной разведчице стилетом, а другой влепил сбоку разряженным самострелом.
В памяти королевы покамест был отмечен лишь один домишко, в коем спрятался сбежавший арбалетчик. Остальные хуторяне получившие «чёрные метки» активно участвовали в сражении и не отступали, за что собственно и были внесены в «чёрный список». Хотя сражением это было не назвать. Осы кружили на высоте, по возможности уворачивались от снарядов и высматривали стрелков, на которых ещё не было ни одной гематомы. Когда таковые исчерпались, разведчицы из мега-стаи получили команду улетать обратно в лес. Свою работу они выполнили, отход делегации прикрыли, ненавистников насекомых пометили, значит можно было и переключиться на другие задачи.
