Во-первых, я не мастер-целитель… Организм — штука сложная. На базовом уровне отрегулировать гормональный баланс, проверить состояние сосудов, сердца, простимулировать ту же регенерацию — это да. А что-то более сложное — уже нет. И тут даже не в силе дело, силы хватает, а в знаниях и мастерстве.
Во-вторых, есть существенная разница между заживлением свежей раны, как мне пару раз доводилось делать, себе и той же Дженассе, к примеру (как она сейчас?) и исцелением старых ран, например пробитого обломком ребра легкого, которое зажило, но немалый кусок поврежденного органа зарубцевался и фактически не работал.
Каждый час мы делали пятнадцатиминутные остановки на контроль состояния здоровья и профилактику. Все свои действия я комментировал, объясняя, что и почему я делаю. Сульга схватывала на лету и во второй половине дня повторяла некоторые процедуры уже самостоятельно. Запас магической энергии у нее невелик, но тут много и не нужно.
Тут больше нужны аккуратность, определенная ловкость и терпение. Ловкость придет с практикой, а всего остального у нее в избытке. Вообще, женщинам свойственно быть более успешными в работе вроде вязания или вышивания, где нужно делать одно и то же, аккуратно, в течение долгого времени. Мужчине надоест и он бросит, а женщина терпеливо доведет до конца.
На четвертый день пути, когда на горизонте показался Винтерхолд, Сульга уже могла совершенно самостоятельно позаботится о себе. Впрочем, там и осталось то не так много работы, что очень воодушевляло её.
Как ни как, ещё месяц назад она была по сути инвалидом, и переживала, что не может навестить своих родителей в трех днях пути, а теперь она в пути уже четвертый день, что само по себе достижение, и совсем скоро будет полностью здорова. И хоть большую часть работы тут сделал я, закончит её она сама, что помимо всего прочего добавляет уверенности в себе.
Несмотря на то, что осень только началась, Винтерхолд встретил нас прохладой. В море, на горизонте виднелись айсберги, а горы, на юго-западе были покрыты снегом. Вечно холодный край.
Чем-то напоминал побережье Северного Ледовитого океана. Скалы, лед, скудная растительность, хоркеры здорово смахивающие на моржей, разве что с тремя бивнями, белые медведи и полярные волки.
Сам город, а точнее, оставшийся от него огрызок, нисколько не изменился с прошлого раза. Да и с чего бы? И двух лет не прошло. Города меняются медленно. Люди рождаются, живут и умирают, а город за это время прирос десятком улиц и обновил фасады некоторых домов. Утрирую, конечно, но я уверен, что окажись я на двести лет в будущем, свой родной город я узнаю очень быстро.
Уже вечерело и мы решили остановится в таверне «Замерзший очаг» до утра. Весьма подходящее название для местного климата, но не слишком завлекательное. Назвали бы наоборот, «Горячий очаг». Впрочем альтернативы нет, вот и идем к монополистам в «Замерзший».
Внутри не всё так страшно, как казалось, и довольно людно. Всё таки, благодаря Коллегии, Винтерхолд привлекает к себе людей. Несколько из постояльцев были больны. Я их по-быстрому глянул, ни какой заразы, но помощь целителя не помещает. Судя по всему, за счет таких посетителей медицинский факультет отрабатывает содержание, ну и практикуется заодно.
Не смотря на многолюдность, номер для ночлега удалось найти, пусть и довольно скромный, но мы, цари, народ не гордый. В животе ужин, под боком кровать — что еще нужно? Оказалось — хороший сон. Но увы.
В этот раз «кино крутила» Сульга, и события были совсем недавние, и двух недель не прошло. После моего ухода из Камня Шора Сульга одела подаренное мной ожерелье и вышла на работу. Не сразу, но уже к вечеру это было замечено и самые глазастые разглядели, что изображено на центральном кулоне, что нет нет, да выглядывал из-за ворота.
Пару дней народ шептался, строил различные версии, выдвигал и отвергал возможных кандидатов на роль жениха, и наконец исчерпав все разумные варианты собрали делегацию и, подойдя толпой, прямо спросили ее, кто тот счастливчик, чье предложение она приняла?
Отвергнутый ими чужак, маг, стал избранником одной из них?! Трудно сказать, возможно там кто-то лелеял какие-то надежды, имел определенного рода симпатию… И, хоть это и не было сказано прямо в лицо, но воспринято это было как предательство.
Отдать должное, никакой ненависти, оскорблений, или чего-то еще в этом роде, но с каждым днем трещина между ей и всеми остальными становилась всё шире. Чувствовать вот этот холодок, от людей, с многими из которых которыми проработала вместе не один год было обидно и… горько.
Но стоило ей чуть отвлечься от работы и заглянуть в свое сердце, как она чувствовала его. И пусть он ушел, но он рядом, и однажды он вернется…
Утро встретило меня сумбуром в мыслях и чувствах. Как к этому относится и как реагировать я не знал. Поднявшись, я увидел, что она тоже уже проснулась и сидит на кровати уставившись в одну точку. В чувствах одновременно и печаль и радость и смущение.
