На встречное поползновение клинков рассчитывать не приходилось. Надо признать, это было нелегким занятием. Мешало окаянное платье: подол постоянно путался, цеплялся, словом, помогал убийце как мог. Полуэльфийка с усилием выдернула нож из пола. Я поняла, что ползти не лучший вариант. Да и Фредегонду нельзя упускать из виду, иначе запросто обзаведусь несколькими лишними дырками в спине. Попыталась подняться на ноги, конечно, тут же запуталась в подоле, шлепнулась на пол, больно ударившись копчиком. Аж зубы клацнули. И тут же над головой просвистело острое лезвие.
«Повезло», – мысленно поздравила себя, изображая еще один перекат, и тут же что-то больно впилось в бок.
Эх и не пожила-то еще! Стоп. Фредегонда же слишком далеко. Осторожно провела рукой по полу. Точно. Подсвечник. Тот, которым гостья приложила Артмаэля, который, похоже, нескоро очухается, если очухается вообще. Теперь подсвечник оказался прямо подо мной, а полуэльфийка этого не видела. Какая удача. У меня появилось хоть какое-то оружие, и значит призрачный, но шанс на спасение.
– Не сопротивляйся, – вкрадчиво посоветовала Фредегонда. – Это глупо. Просто смирись, и я сделаю все очень быстро. Видишь? – Она ласково провела кончиком указательного пальца по слегка изогнутому лезвию. – Это особенный нож. Его называют Ловцом душ. Достаточно небольшой царапины, чтобы душа рассталась с телом и перекочевала в клинок. Ты просто уснешь. Это совершенно не страшно.
– Так попробуй сначала на себе, а я посмотрю, – щедро предложила альтернативу я, но полуэльфийка не оценила.
– Нет, так нет. Была бы честь предложена, – пожала плечами она и кинулась в атаку.
Взвизгнув от неожиданности, приняла клинок на подсвечник скорее рефлекторно, чем осознанно. Сталь заскрежетала по серебру. Как только искры не посыпались.
«А она сильная. Наверное, много тренируется», – невольно отметила я, с ужасом наблюдая, как острое лезвие медленно, но неуловимо скользит к незащищенным пальцам.
Нашел время и место. Тут всего одна царапина и – привет, – а он критику наводит. Но тут в поединок вмешалась Уинсэль. Дико взвизгнув, она толкнула Фредегонду в бок, та, потеряв равновесие, пошатнулась. Я не стала упускать шанс и врезала полуэльфийке со всей силы по ногам подсвечником. Затем еще раз и еще. Та вскрикнула, мазнула клинком в мою сторону, но не достала. Уинсэль ударила агрессоршу в спину, полуэльфийка полетела на пол, дернулась и замерла.
– Мы ее убили? – судорожно всхлипнула Уинсэль. – Какой ужас.
– Она первая хотела нас убить, – нервно заметила я, поднимаясь на ноги. – Это была самозащита. Скорее всего, она просто слишком сильно ударилась и потеряла сознание.
– И что нам теперь делать? – всплеснула руками она.
– Полагаю, надо пощупать пульс.
И тут раздался настойчивый стук в дверь.
– Что, еще один гость?
«Проходной двор какой-то», – устало заметила я и отправилась открывать.
«Интересно, кого это еще принесло? Просто не комната, а институт в день открытых дверей, – раздраженно думала я, берясь за позолоченную ручку двери. – Стоп. А вдруг это дворцовая стража? Однако оперативно у них тут службы работают. Только совершил преступление – бац! – получи наказание, не отходя от остывающего тела. Впрочем, Фредегонда, может, еще и жива. И свидетели у меня имеются. Значит, могу отделаться условным сроком, а не гнить в местной тюрьме в совершенно антисанитарных условиях. Фух. Просто гора с плеч».
От одной мысли о компании суровых эльфов во главе с лордом Кайдэлем прошиб холодный пот. Не хватало еще устроить разбирательства во время и так уже незабываемой свадьбы. Эффектнее, чем мы уже устроили, будет только официальная наложница Виллэля, старательно разбрасывающая лепестки роз перед шествующей к алтарю невестой. Вот так, обдумывая различные варианты по украшению праздника, резко распахнула дверь и узрела на пороге нынешнего и одновременно будущего мужа. Два в одном флаконе, как говорится. Не худший вариант, между прочим.
– Счастье мое, – с нажимом начал супруг, которому явно осточертело длительное ожидание бракосочетания. Выглядел эльф напряженно, как грозовой фронт, готовый опалить землю молниями. – Ты не находишь, что бросить дважды у алтаря – несколько чересчур?
Я было устыдилась своей черствости, но быстро пришла в себя и воспылала праведным гневом. Я, между прочим, за жизнь свою боролась, а он критикует.
– Я – это… – пылая негодованием, начала я, но никак не смогла выдать стройную версию, чего я, собственно, «это».
Сказалась общая нервозность ситуации в комплексе с внезапно схлынувшим адреналином. К тому же потихоньку начинало потряхивать от пережитого.
– Хорошо, что не «то»… – саркастически протянул Виллэль.
Мне почему-то захотелось ударить его или прижаться и расплакаться или и то и другое разом. Вот такая противоречивая у меня натура. Именно этот напряженный момент выбрала Уинсэль для трагического возгласа:
– Она мертва!
