– Температура? — Элевилль была озадачена. — О таком не слышала. Но после того как исчезают ощущения от запахов, теряются и вкусы. В том числе вкус к жизни. Любимым занятиям, людям. Пропадают все интересы. Жертва превращается в свою оболочку, с которой можно делать что хочешь, ей все равно.
– Жуть какая! — я почувствовала холодок по спине. — Тогда как он вообще может жениться?
– Если девушка получает яд малыми порциями, вырабатывается иммунитет. То есть вначале вкус отбивает ненадолго, но постепенно он возвращается. А вот если сразу много хапнуть…
Хорошенькое дело! Почему же я до сих пор не потеряла чувствительности? Ведь сразу бы это поняла, стоило на кухню зайти. Но теперь ясно, почему многие студентки таскают с собой миниатюрные коробочки с кусочками ваты.
Пространство вокруг нас заполнилось мелодичным звоном колокольчиков. Занятия начались! Пообещав найти Элевилль в течение учебного дня, я понеслась в свою аудиторию. По пути меня чуть не сбило с ног наливное яблочко размером с надувной детский мяч. Разумеется, ненастоящее.
Добравшись с приключениями до аудитории, на пороге я замерла. Что опоздала на «Гремучие зелья» — не самое страшное. Об этом красноречиво говорило вытянутое и чуть синеватое от напряжения лицо преподавателя, магистра Тресто. Буквально передо мной к нам нагрянула проверка.
Сиятельный принц собственной персоной стоял рядом с кафедрой, а чуть поодаль проявляли бдительность его телохранители. Мой знакомый человек-шкаф, впрочем, глянул на опоздавшую меня, подмигнул, и я по губам прочла беззвучное: «Рецепт». Помнит! Приятно. Переведя взгляд на Тариса, восторженно на него уставилась, забыв о еде в целом и десертах в частности.
Ни за что не скажешь, будто этот человек лег спать поздно, а поднялся ни свет ни заря. Свежий, подтянутый. Глаза светятся изумрудами, кожа выглядит отдохнувшей, цвет лица здоровый… так, Лиза, перестань. Ты не косметолог, в конце концов. И да, не стилист. Как сидит на нем одежда, разглядывать не станем.
– А что это, магистр Тресто, ваши адептки врываются после звонка, как ни в чем не бывало? — спросил Кантарисс, пристально меня разглядывая.
Как ушатом холодной воды окатил.
Педагог из синеватого стал розоватым, щеки пошли пятнами, как у леопарда, только бордовыми.
– Э-э-э-это новенькая. Барышня Армузерри. По семейным обстоятельствам ей пришлось пропустить первые месяцы обучения. И она еще не привыкла к нашим правилам.
– Да, помню, я читал ваше личное дело, — это он уже мне. Кажется, не узнал! Впрочем, если я правильно понимаю, он вчера меня языком обнюхивал. Вряд ли столь изысканный принц позволит себе сейчас нечто подобное.
– Что ж, очень надеюсь, что вы быстро приблизитесь к нашим высоким стандартам дисциплины. Садитесь на место.
Кивнув и опустив глаза, я пробежала мышкой за первую же свободную парту. А высочество величаво поднялся к последним рядам. Я вновь обратила внимание, что некоторые девочки поспешно впихивают в нос ватные турунды.
Произвести, что ли, в этом мире революцию? Рассказать о медицинских масках и социальной дистанции, например.
Размышления прервались внезапным падением. Не моим, к счастью. Одна из восторженных поклонниц великого и прекрасного правителя решила узнать его чуть ближе. И когда он уже прошел мимо нее, высунулась из-за своего стола, балансируя на стуле. А потом зачем-то жадно вдохнула манящий василисковый аромат.
Вот тогда я увидела, как действует яд принца Кантарисса. Девица вскрикнула, схватилась за лицо и упала.
– Как неблагоразумно! — сдержанно проговорил принц. Какой он культурный! Мужчины, которых я помнила из своей реальности, на его месте иначе бы выразились. А может, тут просто матерный язык не успели придумать?
– Срочно — ведунью сюда.
Но пострадавшая уже открыла глаза и приняла сидячее положение.
– Как вы себя чувствуете? — спросил принц, и в его голосе я заботы не услышала. Кажется, он слегка злился. Или не слегка. Потому что следующая фраза прозвучала странно.
– Это бес-с-с-сответс-с-с-свенно! Руковод-с-с-с-во академии отве-ш-ш-шает с-с-са ваш-ш-шу бес-с-сопас-с-снос-с-сть… А вы провос-с-сыруете опа-с-с-сные с-с-ситуации.
Пусть меня обмажут с ног до головы лимбургером, самым вонючим сыром из тех, что мне попадались, если я не права. Но готова поспорить — язык его высочества сейчас раздвоился. Как при нашей первой встрече. Жаль, не вижу глаз принца. Наверняка и зрачок стал вертикальным.
А нашего повелителя вполне можно вывести из себя. И не обязательно для этого валить его в фонтан.
– Вы чувствуете запах яблок? — испуганно спросил у студентки Тресто.
– З-з-запах? Я не помню, что это такое.
Хорошенькое дельце!
– Удалите адептку из аудитории, — скомандовал принц уже обычным голосом, — а остальных я попрошу не повторять такие глупости.
– Это Ассия, она в его светлость влюблена безответно, — прошептала мне в ухо непонятно как возникшая рядом Агамиль. Впрочем, чего непонятного. Я сама к ней случайно примостилась. Не глядела же, куда от принца прячусь.
