Дальше все происходило, как в замедленной съемке. Девушка опустила взгляд мне под ноги, увидела мешок, из которого, как по закону подлости, выпирала ручка ножа. Следом посмотрела еще и на мой пояс, где свисала связка ключей. Ее взгляд стал менее дружелюбным в тот же миг.
— Вы?.. — с возмущением начала она. И уже на несколько октав выше: — Стра-а-а…
Бум-с.
Я не знаю, как я умудрилась за долю секунды схватиться за стоящую под рукой сковородку и приложить ею девушке по голове. Она рухнула на пол почти бесшумно.
— Фэйт? — нервно позвал меня Эдвард.
Руки дрожали, но пальцы крепко держали сковородку. Под головой девушки почти мгновенно появилась лужица крови.
Господи, надеюсь, она жива.
Проверять и оказывать первую медицинскую не было ни времени, ни моральных сил, потому я малодушно прихватила мешок и уже бегом направилась к дверям в подземелье.
Хоть бы она выжила, хоть бы выжила!
Направо, налево, направо, направо. Я у цели. Следом поспешный спуск вниз. Не знаю, как я не грохнулась, но уже секунд через тридцать была у камеры регента.
Руки тряслись, я никак не могла найти подходящий ключ. Эдвард молча забрал у меня связку и открыл дверь самостоятельно, ключи прихватил с собой и даже забрал у меня мешок, предварительно вытащив оттуда нож, ручка которого все еще торчала.
Дальше все происходило слишком быстро. Мы выбрались из поместья и, оказавшись в саду, тут же направились к кромке леса. Вот только… почти сразу столкнулись с препятствием. На нашем пути словно из-под земли возникли Толстый и Тонкий. И что-то мне подсказывало, что их планы на нас были не особо дружелюбными.
— Фэйт, уходи, — напряженно сказал Эдвард, покрепче пережимая рукоять простого кухонного ножа. Что вообще можно сделать с ножом, когда у твоего противника есть вполне себе длинный, хоть и одноручный, меч. А второй уже начал сплетать магические файерболы. Увы, я видела, на что способны эти парни, и шансов у нас было ну очень мало. У нас.
— Ну уж нет, — прошипела я со злостью.
И не из-за благородства. Посчитала, что одна в лесах, толком не зная ни местную географию, ни флору, ни фауну, я точно не выживу.
— Фэйт, тебя не тронут, — произнес Эдвард.
— Я ваша хозяйка, — выступила вперед под тяжелый вздох Эдварда. — И я приказываю вам отступить.
— Сейчас мы подчиняемся не вам, ваше высочество, — с насмешкой ответил Толстый. — Но не беспокойтесь, вам мы вреда не причиним.
С его рук сорвался файербол стихии огня, направился в сторону Эдварда.
Вдох. Но вместо выдоха с моих пальцев сорвался схожий файербол, но размером побольше. Он врезался в магию Толстого, разбивая ее на маленькие искорки, и тут же направился в его сторону. Вау, а я так умею?
Происходящее дальше смазалось в одну общую кляксу. Я поняла, что все битвы, описываемые в книгах и показанные в фильмах — просто фарс и пафос. Перед глазами картинка развивалась куда более грязная и мерзкая. Зная, что магия есть лишь у Толстого, я взяла его на себя, хотя толком не понимала, как я, даже без полных базовых знаний, смогу противопоставить свои возможности его навыкам. Но как говорится, когда человека шпарит адреналином, он и не на то способен.
Впервые за все время магия не то, что спешно отзывалась на мои просьбы, так еще и действовала будто бы отдельно от меня. Раньше для меня было проблематично даже свечу зажечь, зато сейчас… Сейчас с моих пальцев срывались целые ураганы огня, выжигающие все, на своем пути. Кроме Толстого. Он умел выставлять щиты.
Я даже забывала следить за тем, как обстоит бой у Эдварда с Тонким, забыла, что они вообще существуют. Но благо, Эдвард не забыл.
Все закончилось в один момент. Как я потом сопоставила, Эдвард все же каким-то невероятным образом справился со своим противником и, воспользовавшись тем, что Толстый слишком сконцентрирован на мне, всадил ему кухонный нож сзади под ребра. С такой легкостью, будто масло резал. И провернул, будто доставал косточку из спелого авокадо, а не человека убивал.
Кажется, только в этот момент я и смогла выдохнуть. Буквально.
— Фэйт, надо идти, — сухо и сдержанно произнес Эдвард.
Он ранен. Это было видно, можно сказать, невооруженным взглядом. Вот только на ногах держался и даже в лице не изменился — все такой же серьезный и собранный. Только кровью заляпанный.
— Нам надо обработать раны, — первое, что сказал регент, когда мы отошли на сравнительно безопасное расстояние от поместья.
Сравнительно безопасное — не больше трех километров. Все это время мы шли быстро и молча, будто не решаясь заговорить. Шествовали мы вдоль реки: берег был сравнительно ровный, без всяких коряг.
Нам? Я вроде не ранена. Это Эдвард фактически истекает кровью.
Мужчина остановился у ближайшего высокого дерева, подле какого-то куста с темными листьями.
Я же замерла, не в силах ни шага сделать, ни присесть, ни воды набрать. Вообще ничего. Мне все еще не было страшно, нет. Наоборот, я чувствовала себя совершенно опустошенной. Ни эмоций, ни переживаний.
— Ты ранен, — первое, что я произнесла я, буквально повторяя то, с чего начал и он.
