И правда… почему у меня изначально появилась эта идея? Волонтерство, борьба за правое дело — все это никак не вязалось с моим эгоизмом и прагматичностью.
— Мне кажется, что животных я люблю больше, чем людей, — призналась я.
— Разве это ответ? — удивился Эдвард, делая еще глоток. Поставив кружку на стол, он почесал запястье, на котором все еще мерцал символ блокировки магии.
— В моем мире. — я тяжело вздохнула, мысленно прикидывая, как все это объяснить. — Понимаешь, в два года ты идешь в детский сад, где тебя учат базовым знаниям, в школу. Там все твои знания углубляют до бесполезности. Ну, мне так кажется, конечно же. Следом тебе предстоит новая веха — институт, университет, колледж, армия — тут на выбор. Бывают, конечно, исключения, но я говорю об общепринятой норме. Но факт остается фактом — ты все еще до бесполезности углубляешь свои знания, большая часть из которых тебе в жизни не пригодятся. Хотя, бесспорно, все это развивает мозги, учит мыслить критически и прочее. Просто… ты делаешь все это лишь для того, чтобы множить общество потребления: продавать какую-то услугу или продукт или, как это всегда было модно, поработать на благо общества. А я не очень понимаю, зачем это надо.
Судя по озадаченному лицу Эдвард мало что понял. Кажется, я еще больше его запутала.
— Может, все это потому, что ты не находилась на своем месте? — тихо спросил Эдвард.
— Не в своем мире, я имею в виду.
— Не сказать, что моя позиция слишком уж изменилась. — Я не сдержала улыбки. — А ты, Эдвард, кто ты на самом деле такой? До меня уже дошло, что ты не можешь в полной мере использовать привилегии монаршей крови, данные регалиями моей семье.
Эдвард несколько секунд, показавшихся мне вечностью, сверлил меня взглядом. Будто оценивал, стоит ли об этом рассказывать.
— Ты что-нибудь слышала о королевстве Зельгросс? — задал мне вопрос Эдвард.
— Королевстве? Это ведь графство у южных границ. — Нахмурилась.
— А тридцать лет назад это было вполне себе королевство, — серьезно продолжил Эдвард.
— Пусть небольшое, но стремительно развивающееся за счет того, что там преимущественно рождались сильные маги. Короли Зельгросса всегда понимали ценность именно человеческого ресурса, передавали это из уст в уста, потому давали возможность каждому сильному магу проходить бесплатное обучение в зельгросских академиях. Граждане королевства всегда были благодарны и довольны тем, что происходит, потому были рады работать на благо родины. По улицам города катались кареты, ведомые лишь магическими импульсами, но небу летали шары, наблюдающие за порядком на улицах городов. Почти минимальная преступность, высокий уровень лекарского дела и, казалось бы, счастливые жители. В Зельгроссе было все, что требовалось для развития. Вот только король Дретона захотел, чтобы ему поставляли магов и их изобретения.
—. и когда ему отказали, он решил захватить это королевство. Но почему об этом не рассказывают в учебниках? В летописях…
— А кто пишет учебники? Да и летописи.
— Победители, — тихо ответила я, опуская взгляд.
Тридцать лет назад во главе Дретона уже был мой отец. А значит, именно он в ответе за исчезновение целого королевства. Пусть даже небольшого.
— Ты наследник Зельгросса, так? — тихо поинтересовалась я.
— Так, — кивнул регент Дретона.
— Именно поэтому в прошлом ты решил присоединиться к повстанцам?
— У меня была непростая жизнь. — Эдвард перед этим невесело усмехнулся. — После того как фактически на моих глазах вырезали всю мою семью был еще довольно большой жизненный пласт, из-за которого благодарности к королю Аркадену у меня нисколько не прибавилось.
— Не хочешь рассказать? — спросила я.
— Только после того, как ты расскажешь о том, что с тобой произошло в палатке ордена страждущих. Я ведь заметил, хоть ты и девушка, у тебя напрочь отсутствует чувство страха. Ты не испугалась, когда на тебя напали во дворце, и бровью не повела, когда нам пришлось биться с наемниками, а тут…
Желудок скрутило в жгут, сердце заныло.
Рассказать или нет?
Это личное. Очень личное. И не менее болезненное.
— Несколько лет назад мой учитель по… кхм… физической культуре применил в мою сторону сексуальное насилие, — сухим бесцветным голосом произнесла я. Так, будто криминальную сводку читала, абсолютно безэмоционально.
— Он наказан? — выждав секунд десять, будто переваривая эту новость, спросил Эдвард.
— Нет, — я нашла в себе силы поднять взгляд.
И на мгновение забылась, столкнувшись с потемневшими глазами, в радужке которых плескался шторм. Не нужно быть телепатом, чтобы понять, что эта новость разозлила мужчину. Вот только почему? Потому что ему в жены достанется вынужденная-не-девственница? Или из-за самого факта?
Я не знаю почему, но именно этот взгляд будто заковал мои собственные эмоции в наручи и усадил в самую дальнюю темницу на границе сознания.
— Я никому об этом не рассказала.
— Почему? — испытующий взгляд, который уже через минуту сделался наигранно мягким.
