Но это было только начало. Помимо тонкостей элгарского этикета пришлось учить особенности, присущие персонально Альмейде. Например, королева никогда и ни при каких обстоятельствах не доедала порцию до конца, будь то суп, мясо или десерт. Гридиан распорядился уменьшить порции Альмейде, но результат не оправдал ожиданий. Супруга по-прежнему оставляла на тарелке часть кушанья. А еще она, задействовав специальную прямоугольную тарелочку для использованных приборов, выражала свое отношение к каждому из блюд. Если Альмейда просто клала на тарелочку прибор, это означало, что блюдо ей понравилось. Перевернутый прибор означал, что повара, по ее мнению, не проявили достаточного профессионализма. Поэтому по окончанию трапезы положение вилок и ложек на тарелочке определяло степень удовлетворенности королевы. Причем, все приборы она укладывала, выдерживая идеальную параллельность.
Об этих правилах ни в коем случае нельзя было забывать. Это нелегко, учитывая, что мне нравилось абсолютно все: и восхитительный крем-суп, и воздушный омлет с грибами, и миниатюрные пирожные.
Даннэр, восседая напротив, наблюдал за моими стараниями, периодически что-то подсказывая.
Кстати, очень любопытно — наверняка стол накрывал слуга. И видел, что кровать королевы пуста. Разве это не должно было его удивить?
С любопытством, как водится, бороться тяжело, а порой просто невозможно. И я высказала Даннэру свои сомнения:
— А если слуга распустит слух, что королева вовсе не больна?
— Не распустит. Он немой.
Я вспомнила обещание Даннэра вырвать сестре язык, и по спине пробежал неприятный холодок. Мне все меньше и меньше нравилась авантюра, в которую я вляпалась. Кто знает, какие у них тут нравы.
— Для всех, кроме вас, Альмейда серьезно болеет, правильно? — уточнила я, решив выяснить побольше деталей.
Даннэр кивнул.
— А никого не удивляет, что питается она как абсолютно здоровый человек? Вон, даже пирожные принесли. У поваров, к примеру, не зародится подозрений?
— Ты задаешь слишком много вопросов, которые тебя вообще не должны волновать. Повара готовят то, что им скажут. В их обязанности не входит думать о том, что находится за рамками распоряжений. А ты лучше сосредоточься на своей роли. Какого Аррхона целиком слопала пирожное?
— Ой! — виновато улыбнулась я. — Но оно было такое маленькое!
— Какая разница, большое или маленькое, — холодно процедил Даннэр.
Ну вот и все. Исчез тот чуткий ухажер. Стоило что-то сделать не так, как Даннэр поменял окрас. И я даже не могла понять, что хуже: когда он полыхает как пожар или когда вымораживает душу одним своим тоном.
— Салфетку перед тем, как встать из-за стола, куда, по-твоему, следует класть? — спросил принц уже несколько мягче, но все равно с каким-то колющими нотками.
— Видимо, на стол, — в тон ему ответила я.
— Куда именно и как?
Справа оставались неиспользованные приборы. Наверное, слева? Сложила салфетку вчетверо и пристроила ее слева от себя.
— А нужно справа, рядом с приборами. Слуга всегда подходит с правой руки. И запомни — класть только вензелем вверх. Будь то салфетка или носовой платок. Это очень дурная примета — положить что-то вензелем вниз. Ясно? Вот и умница. Из-за стола король опять же встает первым. Ты следом за ним. Произносишь "Благодарю за трапезу" и выходишь из столовой.
— Пока ничего сложного, — усмехнулась я.
— Да, сложности начнутся завтра.
— Уф! — выдохнула я. Очень не хотелось после такого вкусного ужина думать о том, что мне придется постигать тонкости чужеродной жизни.
— А сейчас спать, — поставил точку Даннэр. — Ночные сорочки здесь найдешь, — он подошел к шифоньеру, стоявшему слева от кровати, и открыл дверцы.
— Какая из? — решила уточнить я, так как на вешалке висело с полдюжины сорочек.
Вместо ответа принц как-то хитро прищурился.
— Какой-то подвох? — насторожилась я.
— Которую из них ты бы сама выбрала?
Подошла к сорочкам, внимательно осмотрела каждую.
— Раз я болею, значит, подойдет однотонная. Вот, например, серебристая. Но вообще мне больше по душе фиолетовая со звездочками.
Даннэр подошел ко мне сзади и встал так, что я почувствовала тепло его тела.
— Не советую облачаться в фиолетовую, — прошептал он мне в ухо. — Эта сорочка подскажет Гридиану, что ты желаешь провести с ним бурную ночь. А вдруг он забудет, что перед ним не Альмейда.
— Подозреваю, ты этого не переживешь, — я иронично сложила губы. — Действительно, не стану ее надевать. Не хватало еще обременить Гридиана и самоубийством брата.
— Продолжай… — прохрипел Даннэр мне в затылок. — Продолжай распалять своим острым язычком мое желание… и придет момент, когда я выплесну его в тебя целиком и без остатка.
— Надеюсь, лопнешь ты раньше, — с этими словами я сдернула серебристую сорочку с вешалки и отошла к кровати. — Доброй ночи!
Признаться, меня потрясывало, негодование кипело в груди, но я старательно делала вид, что не произошло ничего предосудительного. А Даннэр, похоже, капитально завелся. Воздух вокруг него чуть ли не вибрировал. Наверное, зря я затеяла очередную словесную пикировку. Но очень не хотелось лишать себя такого удовольствия.
