Хестит без сюрпризов вскидывает руки вверх.
– Ну полиция, так полиция, – говорит очень спокойно, как будто мы не за разграблением чужой станции его взяли, а так – на легкой прогулке. И повезем не в тюрьму, а просто-напросто на экскурсию.
Я застегиваю у него на запястьях силовые наручники и жестом предлагаю двигаться первым.
Мы выходим из полуразрушенной рубки и тут, с другой стороны, прямо на нас выскакивают несколько «местных».
Хестит отшатывается – и я думаю, что он сейчас «подружится» с врагами. Они же тоже – космические разбойники. А я – законник, и мы уж точно на разных сторонах этой бойни.
– Парни! Это же ликвидатор! Мы за него можем выручить кучу бабла! – говорит мой бывший пленник трем хеститам и двум модификатам, что наставили на нас плазменники.
Те раздумывают, переглядываются, напрягаются…
– Ваш капитан погиб, есть ли смысл сейчас защищать его станцию? – подкидывает им еще информации для размышления мой бывший заложник и пленник. – Давайте договоримся! За этого парня мы сможем выторговать у ликвидаторов приличные корабли. Улетите к себе. Где вы там базируетесь… Присоединитесь к другой пиратской команде. Да, мы поцапались. Но сейчас-то мы уж точно на одной стороне!
– Это ваша ар-мен-дальерка взорвала нашу станцию? – догадывается один из модификатов.
– Ну да! – ухмыляется мой бывший пленник. – И че?
Враги опять переглядываются…
Я даже не понял – как, но Лехов подошел к ним настолько, что парой движений: вначале выхватил у одного плазменник, а затем – перестрелял остальных. Действовал ногами, скованными руками, хвостом… Наставил на меня дуло и произнес: – Квиты. Уходи. Я не буду тебя убивать. Ты служишь закону, и ты, разумеется, молодец. Если повезет, мы больше не свидимся…
– Я не верю тебе! – в тот момент я про Лехова не знал ничего. Естественно, что у меня не возникало желания подставлять спину какому-то очередному головорезу.
– Лады…
Тот преспокойненько сам поворачивается ко мне спиной и направляется к отсеку со спасательными челноками.
Я слежу, как за хеститом захлопнулась дверь, выдыхаю и отправляюсь к своему звездолету…
Если повезет, мы больше не свидимся…
Не-повезло!
Ему или мне?
* * *…Кхм… Наша встреча с ним не была особо ужасной.
И это однозначно был Лехов – я отчетливо вспомнил шрам на его шее. Такой светлый, с розоватыми прожилками, неровный. Как будто от очень мощного ожога.
Подобную особую примету даже сейчас сложно подделать – уж слишком специфической формы была эта отметина.
А еще у него на мизинце половина ногтя будто отсутствует и шрам точно такой же. Мог бы восстановить в медкапсуле или пересадить. Но не сделал. Значит, эта отметина что-то значит для Лехова.
Память о погибшей семье? Или напоминание, что возмездие не свершилось?
Знать бы что именно…
Что ж ты за фрукт бывший отважный имперский звездолетчик, а ныне – галактический Робин Гуд?
Но вдруг он меня вспомнит после внедрения?
