Мужчины сходили с ума, либо же сидели на препаратах, разработанных после громкого случая с Хелтосом. Они как бы гасили эмоции и желание. Фактически – это было нечто вроде химической кастрации. Но многие шли на подобное добровольно.
Впрочем, счастливых семей у нас было намного больше.
Вот и Елнах со своей даста-марь без конца созванивались исключительно потому, что не могли друг без друга. То она не выдерживала, а то он.
Я смотрел на поведение помощника сквозь пальцы, понимая, что самые взрывные эмоции скоро пройдут, он остепенится и все будет нормально. А сейчас, в этот день у нас проблем не возникло. Так почему бы не дать парню немного свободы? Если это никому и ничему не вредит?
Я сам рулил, руководил группой облета территории возле Хеститы. Неподалеку работали и стетты. Мы время от времени пролетали друг мимо друга по ближайшим орбитам и расходились в разные стороны.
Я был убаюкан этим мнимым спокойствием, рад за Елнаха, потому что Кантитта души в нем не чаяла. Наши женщины не были однолюбками по природе, как мужчины, но многие, действительно, умели любить.
Я налил себе немного фексы – это такой чай из цветов одного нашего растения. Люди и луты говорят похож на зеленый чай. Выпил, немного взбодрился и вернулся к работе…
Запеленговал язвительный диалог стеттов.
«Когда уже наследник вернется на базу? Надоело с ним нянчиться, как с ребенком».
«Он же у нас – единственная ветка древа императора. Вот вся планета его теперь и окучивает».
Я усмехнулся и отключил пеленгатор. Знать о том, что думают стетты о наследнике императора мне совершенно не обязательно, я не стукач, да и Честлер Рахлотский когда-то был великим правителем. Потом влюбился, женился и души в сыне не чаял. Избаловал… Парень рос абсолютно безбашенным, но отец ему во всем потакал. И из отличного справедливого правителя стал… впрочем, не мне об этом судить.
Буквально вчера император Честлер вручил мне правительственную награду за отвагу на службе. Я поймал одного местного головореза-пирата, что внаглую орудовал неподалеку от Хеститы.
Я был равнодушен к подобным вещам, да и материальная часть награды при деньгах моей семьи мало что значила. Ну отметили, и отметили. Я любил свою работу, и был выдающимся звездолетчиком-испытателем. Этого мне вполне хватало, чтобы оставаться полностью довольным судьбой.
Статус обласканного императором антара – на общегалактическом – адмирала флота – меня не манил.
Я всегда считал, что лучше держаться подальше от сильных мира сего. Сегодня они тебя обожают, а завтра… завтра ты станешь их марионеткой. И это еще при самом лучшем раскладе.
В мысли, что текли медленно и неспешно, как ровная равнинная река, вдруг вклинился отчаянный, надрывный зов о помощи. Его испускал гражданский корабль!
Я рванул к экрану.
Хесса! Это же прогулочный транспортник Леховых!
Я ведь просил отца повременить и полететь на курорт завтра, когда императорский наследник закончит праздновать и буянить!
Приборы сразу нашли наш звездолет и… казалось, я вижу дурной сон.
Он был весь объят пламенем плазмы, словно туда угодили, как минимум, несколько сгустков, которыми обстреливают Луны, если те слишком уж приближаются к планетам и начинают сильно влиять на отливы-приливы.
Я не думал – просто действовал на инстинктах.
– Елнах! Бери управление на себя!
Скомандовал, оторвав помощника от Кантитты.
Перечить мне Елнах не посмел. Хотя капитан не имеет права покидать корабль во время дежурства.
Я метнулся в отсек с истребителями – самыми скоростными, самыми мощными. Запрыгнул в один из них и полетел к нужному месту, взяв максимально возможную скорость. От попадавшихся на пути метеоритов и других судов уворачивался играючи. Благо, я был лучшим из лучших.
Плазма в вакууме космоса выглядела эпично – эдакий малиновый бутон, который грозился расцвести в большое соцветие.
Я видел, что выжить не может никто.
Но все равно пристыковался и рванул внутрь пылающего фамильного транспортника.
Отец и мать, видимо, сразу погибли – я увидел на медицинском датчике, какие загорались на каждой стене при подобных катастрофах, что их больше нет. Там же демонстрировалось – где младшие братья.
Я шел сквозь пламя, не чувствуя боли. Костюм отчасти забирал энергию плазмы и преобразовывал, собирая в аккумуляторы. Однако уже и он держался едва-едва. Огонь жгучими языками пробирался в местах, где одежда не прилегала к телу совсем плотно, и начинал разъедать податливую плоть.
Однако во мне было сейчас столько гормонов злости, страха и воинственности, что хватило бы на всю армию. Я шел и шел к своим младшим братишкам.
Первым нашел Малеха – его отбросило взрывом. Одежда обуглилась, кожа тоже. Я вытащил стерильный кокон, какими пользовались наши медики, завернул в него Малеха и вынес. Вернулся за Ранталем и Синтом.
Оба брата уже не дышали. Я нес их в стерильных коконах, опасаясь, что просто рассыплются, как сгоревшие в прах деревья. Настолько хрупкими казались тела.