Но мы сражались когда-то бок о бок, когда его вероломный младший брат пытался организовать планетарный переворот. Я не раз спасал его шкуру в бою. Так что… Честлер, видимо, не посмел отказать мне в личной беседе.
– Чтобы я что? – снова повторил я – и слова эхом разлетелись по залу. Осыпались со стен горькими отзвуками.
– Я не могу вернуть твоих близких. И наказание моего… сына их тоже не вернет… Ты это знаешь… Я готов тебе компенсировать потерю чем только захочешь…
– Но не справедливым судом? – мой голос отчаянной птицей взвился к потолку.
– Я не позволю судить моего единственного наследника и сына, – выдохнул Честлер. – Да и Настенька никогда подобного не позволила бы…
Я понимал, что против жены император просто не в силах пойти, ни за что. Она – его единственная на все времена. Захочет – уйдет, а он – просто свихнется.
Но… мои близкие-то тут ведь совсем не причем!
Я развернулся и просто ушел прочь.
Следующие несколько месяцев упорно писал в правительство галактического союза, требуя, прося, умоляя о справедливости.
Когда же вернулась очередная отписка о том, что мое заявление «направлено для рассмотрения императору Хеститы», я понял, что все, дело труба.
Собрался, позвал верных мне слуг, и в одночасье из порядочного хестита, который зубочистки не возьмет просто так, стал пиратом – преступником, вором, убийцей…
И шрамы нарочно оставил на память.
Нынешние медицинские технологии позволяли свести их, убрать абсолютно. Но я сохранил их как память о близких.
Это все, что мне осталось от нашей семьи.
– Наллена! Немедленно иди в рубку!
Команда Фасталя была такой странной после нашего задушевного разговора…
Резкой, даже немного жесткой. Привычной, пожалуй, но все равно я аж вздрогнула и кивнула Дамиру.
– Я пойду, капитан вызывает.
– Хорошо, мама.
Сын никогда не истерил по поводу ужасного ошейника, ни разу не жаловался и вообще вел себя, как настоящий мужчина.
Я двинулась к двери, а Дамир убрал за нами чашки в контейнер для сухой чистки и обработки посуды – там при помощи силовых полей и холодной плазмы стаканы-тарелки не только «мылись», но и полностью стерилизовались.
В рубку управления спешили пираты – рядовые члены экипажа «Лекалты». А это значит – что-то случилось.
Опять бой?
Я потерла виски.
Нет. Это вряд ли. Фасталь сказал всем, что я обессилила. Вряд ли он вызовет меня на схватку с пиратами. Но… вдруг другого выхода нет? Я прекрасно понимала, что мы все тут ходим фактически по лезвию бритвы. Нас могут убить другие бандиты, наемники – киллеры, которым платили пираты, чтобы отбить у других преступников космостанции, ликвидаторы и полицейские. За нами постоянно шла большая охота.
Иногда чудилось – Сех получает от этого огромное удовольствие. Ему нравилось сражаться и убивать, он был на таком кураже и драйве во время любой космической заварушки, что мне порой становилось аж страшно. Казалось – безрассудство Меннара способно довести нас до беды…
А может уже?
Я вся похолодела.
Парни, что шагали мимо меня, или сзади выглядели суровыми, но слишком спокойными для близкого боя. За два года я успела хоть немного, но начать разбираться в настрое команды. Однако происшествие, которое собирало в рубке управления столько народу, все равно явно не рядовое, раз Фасталь вызвал одних из лучших своих истребителей-звездолетчиков. Да и Сех подсуетился в том же ключе.
Стало быть, оба предполагают, что возможен внезапный боевой вылет. А то – и бой.
Кхм… В чем же дело?
В рубке были помощники Фасталя – два лута, тоже бывшие военные звездолетчики. Камилл – черноволосый, кудрявый, слегка узкоглазый, немного похожий на якута и полная противоположность ему – Марс – с волосами, как снег и белыми-белыми бровями-ресницами. Он носил косу и порой пугал глазами цвета спекшейся крови.
Сеха также поддерживал его правая рука и давний подельник – ррелькор Каммен. Не такой красивый, с низким лбом и типично-бандитской грубоватой внешностью.
Ага. Главные «лица» «Лекалты» явно обсуждают нечто важное и пиратское, раз собрались все, кто имеет тут власть.
А я им зачем?
Не успела додумать, как Фасталь жестом подозвал меня к остальным.
– Врубай! – без предупреждения приказал Сеху. Тот покосился так, словно искренне не понимал – как вообще кто-то может им распоряжаться. Однако подчинился без возражений. Пока.
Каммен очень многозначительно посмотрел на Фасталя и Сеха. Остальные тоже озирались с подозрением и внутренней готовностью к стычке.
Напряжение между капитаном с помощником нарастало с каждой минутой. И хотя пока все выглядело еще мирным, стало ясно – взрыва не миновать. Сех определенно что-то задумал и уже сейчас решает, прикидывает, когда лучше и удобней реализовать планы.
Я ощутила, как ледяная волна, что закручивалась вдоль позвоночника, холодным камушком застыла в желудке. Стало очень не по себе от мысли, что вскоре мы все, и мой сын, в том числе, окажемся в театре военных действий. И деваться нам будет совсем некуда…
Причем, если еще капитан победит – куда ни шло. А если Сех?