– Не знаю. Я раньше никогда не любил, так что… для меня случившееся вполне нормально. У лутов последнего поколения… у некоторых есть изъян… точнее – особенность. Истинная пара или вроде того. Видимо, я из тех, кто получил этот синдром вместе с модификацией. Я мечтал о тебе все то время, пока разыскивал в космосе станцию Лехова. И мне, в сущности, все равно, странно это или же нет. Главное, что ты – та самая женщина, ради которой я готов буквально на все. Поэтому, если вдруг что-то случится, имей в виду, что я никогда не дам вас с Дамиром в обиду…
Она замолчала, глядя в лицо, и мне так захотелось ее поцеловать – вот просто, ни о чем не задумываясь, впиться губами сладкие губы, и выпить ее дыхание без остатка, а затем взамен подарить ей свое…
Весь мир замер, перестал существовать так, как раньше. Раскололся на «до» и «после» этой минуты. Сладкое томление разлилось в животе.
Она смотрела… не знаю… Чудилось – я тоже ей не совсем безразличен. Глаз не отвела, не покосилась на Фасталя – что он там думает. Хотя хестит просто дымился от ревности. Может не все заметили, но я – да.
Он был прямо готов ринуться в драку, а, значит, надо ковать железо пока горячо.
Я еще чуть погладил пальцы Наллены, и с сожалением нарушил нашу идиллию:
– Послушай, я бы хотел обезопасить тебя на всякий случай.
Она напряглась, вгляделась в глаза.
– Что-то стряслось?
– Пока нет. Но у меня какое-то нехорошее предчувствие. А за многие годы работы в полиции, я научился таким ощущениям доверять. Так вот, я купил тебе украшения…
Я достал чокер и принялся вешать Наллене на шею. Она от неожиданного тревожного сообщения даже не сопротивлялась – просто замерла, словно изящная грациозная статуэтка.
– В ожерелье есть флешка. Отдай украшение Леостарду Леонову – и он поймет, что случилось и почему ты его ищешь. Кроме того, если вдруг произойдет нечто опасное – там еще есть генератор защитного силового поля. Он накроет вас с сыном, только держи Дамира поблизости. Ты поняла?
Она испуганно и ошарашенно закивала.
– И еще. Вот тут, чувствуешь, как будто щербинка на камне? Такая остренькая?
Она снова только шокировано кивнула.
– Это маячок. Если вы с сыном окажетесь в челноке в космосе без нас с Фасталем, жми на него до такой степени, чтобы он выскочил и стал вроде зазубринки на поверхности камня. Поняла?
– Дда…
– Проверять у нас возможности нет. Если включим хоть какое-то из устройств – это сразу даст понять Сеху и его сторонникам, что Фасталь не совсем меня, скажем так, обезоружил.
– Я поняла. Постараюсь сделать, как надо.
– Вот и хорошо. А теперь… Выше нос! Я не позволю вам с Дамиром пострадать!
Я схватил ее и потянул на танцпол. Вначале Наллена была слегка неживая, какая-то замороженная, заторможенная – видимо, переваривала мое сообщение. Ну еще бы! Она ведь не я! Это я привык решительно действовать даже вроде бы в самых патовых обстоятельствах. А она – всего лишь слабая женщина.
– Я не дам тебя в обиду, Наллена! – шепнул я ей, прижав попаданку покрепче… – Верь мне, я даю тебе слово: с тобой и Дамиром ничего не случится!
Она чуть расслабилась и вздохнула.
А спустя еще несколько минут мы уже здорово зажигали вдвоем.
Когда наши тела прижимались в танце, я просто горел. Казалось – все вены расплавятся от огня, что лился по крови. Казалось, что желание – это все: время, пространство, жизнь… все на свете. Оно затмило сейчас для меня все.
Я буквально сходил с ума от Наллены. Жаждал ее так, как еще ни одну женщину, даже после долгих и сложных заданий, когда в крови, словно хмельной алкоголь, жажда слиться с какой-то красоткой в экстазе, сбросить гормоны, напряжение, эмоции, драйв…
В ту минуту меня практически переклинило.
Мне было плевать – кто и что видит.
Мне было плевать, что Фасталь: бледный, злой, с прокушенными губами зыркает на меня, как на врага.
Мне вообще вдруг на все стало плевать.
А Наллена… Она, как неожиданно выяснилось, еще и умела здорово танцевать. И вот она легонько вильнет бедром, а у меня уже гормоны из ушей льются, выгнется, упав на мою руку… и хоть ледяной водой туши тело…
Каждая клетка словно взбесилась, каждый миллиметр моей кожи будто превратился в один взбудораженный нерв.
Я прижимал ее, тискал, гладил, насколько это вообще возможно в танце. Я не мог просто так ее отпустить.
Раз за разом, раз за разом. Опять…
Пока Сех и его приятели не ушли в приватные кабинки, и Фасталь не выдержал, подскочил к нам и рыкнул:
– Ррах кор аддаль!
Наллена, естественно, не поняла. Но я изучал когда-то древнехеститский. Причем, именно наречие аристократов.
Развернулся к Фасталю и резко ответил:
– Нар арран гамаль!
Тот рыкнул, замахнулся и… опустил руку.
Он сказал мне: продолжишь – убью. Я ответил: раньше сам сдохнешь.
В итоге, мы с Леховым так и стояли, глядя друг на друга, словно вот-вот уже реально бросимся в драку. Я сделал шаг, он – навстречу. Еще и еще… уже совсем близко…
Наллена вскрикнула и взмолилась:
– Пожалуйста, ребята, умоляю, не ссорьтесь…
И ее тихая, немного ласковая, какая-то отчаянная просьба вонзилась в сердце плазменной пулей.