Мы остановились перед невзрачным домишком серого цвета. Он был трехэтажный и еще хранил следы былого великолепия. Однако годы и бедность владельцев сделали свое дело — роскошная отделка и мраморные колонны разрушались. Сад возле дома был запущен, никакой прислуги я не заметила даже близко.
Вас подождать, мадам? - поинтересовался любезный кучер средних лет — уж больно местечко странное. Сюда не часто ездят. А вы еще и одна, без сопровождающего...
Да, пожалуйста — согласилась я.
Затем вышла из кареты, взошла на невысокое крыльцо и постучала в дверь. В ответ раздалась лишь тишина. Я постучала сильнее. Ничего!
Тогда нажав на дверную резную ручку я с удивлением поняла, что она поддалась. Дверь была открыта. Я зашла внутрь и увидела странное, отвратительное запустение. Казалось, здесь никто не жил уже лет триста.
Серые стены с оборванным обоями, паутина по углам, мебель в потертых чехлах, пыльные ковры на полу, грязные окна.... Да уж, вряд ли я здесь кого-то найду. Для порядка пройдя по нескольким ближайшим комнатам и убедившись, что здесь никого нет, я с каким-то даже облегчением вышла наружу.
Дышать в этом доме было настолько тяжело, что свежий воздух на улице показался настоящим нектаром. Кучер не обманул, прилежно поджидая меня прямо напротив дома. Я уселась обратно.
Домой! - крикнула я своему извозчику и тот, кивнув головой, тронулся.
Как и предрекала мне Эмили, я вернулась с нулевым результатом. Зато дома меня ждал негаданный сюрприз. Едва я прошла в прихожую, как на меня откуда ни возьмись обрушился целый шквал объятий, поздравлений и слез.
Дирана, дочка, как я рада! Такая новость, такая новость! Я примчалась сразу же, как до меня дошли слухи...
Я сделала попытку отстраниться. Но не тут-то было. Меня настойчиво душила в объятиях какая-то упитанная дама лет пятидесяти в алом атласном платье с многочисленными оборками. Дама была сильно накрашена, а ее иссиня-черный кудрявый парик вызывал прямые ассоциации с вавилонской башней.
Что же ты ничего мне не сказала? - упрекала меня дама, прижимая к своей необъятной груди — Такая новость!
Все ясно. Это моя, то есть Дираны, мать.
Что не сказала? - посмотрела я на нее недоуменно.
Ну как же? - даам обиженно наморщила нос и поднесла к глазам кружевной платочек — что ты вышла замуж, конечно.
Ну, вот теперь ты знаешь.
Ах, Дирана, вот всегда ты так — продолжала упрекать дама, впрочем без особого гнева — устроишь что-нибудь и никому не скажешь. А мне потом очередная новость от кумушек, как снег на голову.
Дама бурно покачала головой, чуть не лишившись в результате своего парика. Потом подошла к креслу и уселась в нем, расправив алые складки пышного платья.
Я не знала, что сказать. Может, сразу дать понять, что я никакая не ее дочь? Но как же тогда договор с лордом? Вдруг в этом случае он будет расторгнут и я окажусь на улице? Я решила пока что подыграть даме, а вопрос с договором обсудить потом с лордом Стейном.
Э-э-... мама... — неловко начала я.
Дирана! Мы же договорились — голос дамы звучал возмущенно — никаких мам. Ты должна меня называть Глория и все. Тебе не кажется, что слово мама меня старит?
Последний вопрос дама задала, кокетливо поправляя свой кудлатый паричок. Стоявшая за ее креслом Эмили прыснула. Глория гневно на нее поглядела, но ничего не сказала, сверкнув черными глазами.
Хорошо, Глория — согласилась я.
На самом деле я испытывала недюжинное облегчение от того, что мне не придется называть незнакомую женщину мамой. Впрочем, я так вообще никого не называла, потому что моя родная мать умерла, когда мне еще трех лет не было. Я ее совсем не помнила. Отец вообще по-моему не появлялся ни разу, после того как узнал о маминой беременности.
И даже отчество у меня было дедушкино — маминого отца, Сергея Геннадьевича. И как звали моего настоящего папочку, мне было неинтересно. Воспитывала меня тетка, старшая сестра матери, старая дева. Она умерла несколько лет назад, не забыв перед смертью отписать мне свою квартиру.
