И я содрогнулась, вспоминая, как прозвучал тот роковой выстрел. Ричард пожал мне пальцы.
У Серкана долги, огромные - произнес он — думаю, он готов на все, чтобы не попасть в долговую яму.
А мы теперь родственнички — горько сказала я - так что нам нужно быть настороже.
Ричард кивнул, думая о том же.
На следующий день неожиданно нас навестила Ровейна. Увидев лежавшего бледного Ричарда, она сама чуть не потеряла сознание.
Что с ним? - спросила она, скидывая меховое манто — он болен? Почему ты мне ничего не сказала?
Он не болен, — с нажимом произнесла я — он ранен.
Как ранен? - упала Ровейна на стул, ухватившись за сердце — Кто его ранил?
Я помолчала, потом ответила:
Серкан.
Ровейна непонимающим взглядом уставилась на меня, потом вдруг сделала отрицательный жест рукой:
Нет, этого не может быть. Серкан такой милый мальчик, это невозможно.
Это возможно, мама — раздался с кровати тихий голос Ричарда — все так и есть, Дирана права. Серкан Эдисон или новоиспеченный лорд Даэт — самый отъявленный мошенник и негодяй, которые только существуют.
И тут словно в подтверждение его слов в комнату вошли жандармы. Они принялись расспрашивать Ричарда об обстоятельствах его ранения. Тот отвечал, ничего не скрывая. Волей неволей, но к концу визита жандармов Ровейне пришлось поверить в происходящее.
И уж теперь она точно больше не назовет Серкана «милым мальчиком». Я в этом была уверена.
Жандармы, выяснив все что им было нужно, ушли. Перед уходом они заверили, что сделают все возможное, чтобы поймать мошенников. Все время их визита Ровейна угрюмо молчала. Но зато когда за блюстителями порядка закрылась дверь, она разразилась такой гневной тирадой, что даже Ричард подпрыгнул, несмотря на свои повязки и еще не зажившие до конца рану.
Гнев Ровейны был направлен на Серкана, который по ее словам втерся к ней в доверие и самым наглым образом воспользовался ее добротой.
Она грозилась всем смертными карами и призывала небеса отомстить обидчику. Я прятала улыбку, представляя, какой фурор произведет эта новость на местных кумушек.
Излив весь свой гнев, Ровейна убралась восвояси. Перед уходом она взяла с Ричарда торжественное обещание, что тот больше не будет так бездумно рисковать своей жизнью. Ричард, улыбаясь, пообещал.
Так прошло еще несколько недель. К концу третьей Ричард окончательно поправился и смог передвигаться самостоятельно. К нему вернулись аппетит, здоровье и... желание.
Теперь мы снова проводили бурные ночи в одной постели, а днями я наслаждалась заслуженным покоем. Рожать было уже скоро, месяца через полтора и я знала, что ребенок не даст нам уже так безоглядно, забыв про все, держать друг друга в объятиях часами.
Поэтому хотела успеть.
И все это время я чего-то ждала. Ждала, что Ричард наконец-то скажет те самые слова, которые мне так хотелось слышать. Но он говорил только, что я красивая, как он меня хочет и как счастлив, что я у него есть. Те самые слова как будто застревали у него в горле, когда он вроде уже был готов их произнести.
В один из дней Ричард ушел по своим делам, а я осталась дома одна. Я позвала Эмили, и вместе мы принялись разбирать шкафы в моей комнате. Почти все платья, что там висели, уже давно на меня не налезали, поэтому я хотела расчистить место для более подходящих моему новому положению нарядов.
Когда Эмили ушла вниз с очередной охапкой роскошных, но маленьких мне шелковых платьев, я обнаружила на дне шкафа листок бумаги. Это оказалось письмо, переданное когда-то колдуном прежней Диране.
Воспоминания о давно виденном сне вновь ворохом пронеслись в мозгу. Я принялась перечитывать письмо. И как и в прошлый раз после всех инструкций, внизу я обнаружила приписку от колдуна:
«...Я буду в городе через полгода после вашего перемещения...»
И не отдавая себе отчета в том, что делаю, я побежала по лестнице вниз. Прошло уже больше полугода, однако кто знает...
Наняв извозчика как и в прошлый раз, вскоре я увидела перед собой серый особнячок с колоннами, явно знавший лучшие времена.
Вас подождать, мадам? - спросил возница, окинув взглядом мой округлившийся живот.
Да, пожалуйста — ответила я, чувствуя дежавю.
