Спустя час на бумажке уже была нарисована схема двухщелевого эксперимента, написана волна Де Бройля и уравнение Шредингера зачем-то, но это не помогало сообразить, как Эйнштейн сделал призму. Я принялась думать на тему коллапса волновой функции. Вообще, это очень загадочная штука, которую не смогли понять ни Эйнштейн, ни Бор (хоть каждый имел свое мнение по ее поводу). Означает она, что пока нет «наблюдателя», то квант ведет себя как волна, то есть «с придурью и неоднозначно». А когда появляется «наблюдатель», то живенько проявляет нормальное однозначное поведение примерной частицы.
То есть наблюдатель влияет на ход эксперимента, как вам такое?!
Я опустила взгляд на бумажку со своими формулами и рассуждениями. Ну коллапсирует она, мне-то что?..
Тогда я прикрыла глаза и принялась отчаянно вспоминать беседу с Эйнштейном. Вот я сижу на шатающемся стуле напротив него. Он говорит мне про призму: «Она помогает человеку совершить квантовый скачок в другую Вселенную нашей Мультивселенной. Можно сказать – в другой мир!»
Квантовый скачок! О боже… Квантовый скачок – это скачкообразные переход квантовой системы (атома, молекулы, ядра) из одного состояния в другое, с одного энергетического уровня на другой.
Так просто!
То есть Эйнштейн своей призмой заставил меня скакнуть на какой-то более высокий энергетический уровень, который позволяет оказаться в другом мире!
Только как я эту энергию усвоила?
«Вот если бы ты разобралась в теории мембран и в моих квантовых выкладках, то знала бы, что при квантовом скачке тебя может перекинуть только в подходящие тебе условия. В такие, где квант вроде тебя прекрасно может существовать…» – громом прозвучал в голове голос Эйнштейна.
Я распахнула глаза. Сердце быстро заколотилось от приятной тревоги. Тревоги, которую ощущаешь, когда наконец встал на верную дорогу.
«Квант вроде тебя!» – повторила я.
Эйнштей заставил меня (а может, каждую частицу во мне) проявить квантово-волновые свойства, а потом перейти на более высокий энергетический уровень. Видимо, тот луч из линзы и был энергией!
Обретая новую энергию, я скакнула на более «высокую орбиталь» – в другой мир! Отсюда и заверения Эйнштейна, что я попаду в лучший мир.
– Не понимаю только, чем этот мир лучше… – пробубнила я вслух.
– Не понимаешь? – раздался вдруг знакомый долгожданный голос. Горячая рука легла мне на плечо, я автоматически накрыла ее своей ладонью. – Тут как раз все понятно. Этот мир лучший не объективно, а для тебя!
– Что?! – растерянно переспросила я и обернулась к нему. Перед глазами плыло, как бывает, когда зачитаешься до утра.
Гадор усмехнулся. Кстати, особо усталым он не выглядел.
– Когда жила в своем мире, ты ведь не предсказывала будущее? И природный дар не был проявлен? То есть ученый маг отправил тебя в мир, в котором тебе будет «лучше» – проявятся твои скрытые свойства и таланты. Возможно, в твоем мире они и вовсе не могли проявиться. Каким бы ни был этот мир, для тебя он – лучший.
– Ты гений! – искренне сказала я и прижалась головой к его животу.
Только вот как сделать такую «призму», которая будет выявлять волну человека, придавать ей энергию и отправлять его в другой мир?
Ведь мало понять концепцию. Это, знаете, любой средний гений может. А как прибор «спаять»?! Я всегда была сильна в идеях и теориях, а не в методах и механизмах.
– Как там с Правителем? – спросила я у Гадора, потому что меня уже просто трясло и тошнило от мыслей о квантовой физике.
– Правитель Самдор – хороший парень, – усмехнулся Гадор. – Прошел мою проверку. А я – его. Он тоже озабочен ситуацией. Поэтому операцию будем проводить завтра. Я, он и Дабор, которого я проверял тысячу раз. К тому же будет отряд драконов…
– Быстрого реагирования? – уточнила я. А по спине побежали проклятущие императори. Те самые. Я мельком кинула взгляд в будущее.
Все одно! Гадор «встретит динозавра» или не «встретит». Уже завтра я могу потерять его.
Руки сами по себе вцепились в его рубашку.
– Милая, да, быстрые драконы… – осторожно ответил Гадор и аккуратно разжал мои пальчики, переложил их себе на грудь. – Пожалуйста, держись за меня здесь. А то рубашку помнешь…
У меня потекли слезы.
– Гадор! Ты умереть завтра можешь! – хлюпнула носом. – А думаешь про свою дурацкую рубашку!
– Она не дурацкая. Это рубашка от мастера Гуатерье из ткани бензопфакт, сшита по спецзаказу, – сообщил Гадор и успокаивающе погладил меня по голове. – Волнуешься за меня, да?
– А что, так удивительно?! Как будто ты мне чужой дракон!
– Удивительно, – тихо пробормотал Гадор. Взял меня под мышки, поднял и прижал к груди. – С момента гибели родителей за меня никто… не волновался, как ты говоришь.
Проклятье! От его признания, от теплых объятий (как в последний раз) я разревелась. Да и как не плакать, если ты весь вечер занималась проклятущей квантовой физикой, а потом получила подобные новости?
Завтра мой муж может умереть. Даже можно сказать, любимый муж! О ужас, я все же полюбила дракона, с которым меня может разлучить смерть или портал в мой мир. И ведь придется пройти этот портал, если потребуют интересы мира.
