– Хорошо, – пожала плечами я. – Я тоже против честного поединка. Я бы сошла с ума, ожидая результата! Да и не заслужил он чести драться с тобой!
Я приказала камбезикам отступить, и волна отхлынула. Заройд замер, изумленно моргая. Кажется, не верил, что пытка заканчивается.
В тот же миг Гадор обратился. Огромный черный дракон занял полгрота, я отошла в сторонку, да и окровавленному Заройду пришлось отшатнуться к стене.
Его лицо – все в потеках крови – выразило невообразимый ужас.
Он поднял руку, словно хотел ею защититься от огромного дракона.
– Нет! Дай мне обратиться! И давай бороться в небе! Так велит наша драконья честь! – закричал он Гадору срывающимся голосом.
Гадор что-то рыкнул, потом раздался его ментальный голос.
– Нет. Габор уже совершил такую ошибку – дрался с тобой на равных. И из-за этого чуть не погиб весь мир. К тому же, – обычная Гадорова усмешка, – на самом деле ты не дракон. Да и чести у тебя нет. Ты умрешь как преступник. И у тебя не будет временя для подлого колдовства.
Заройд не успел ничего ответить. Лишь вторая его рука тоже взметнулась в воздух…
И все. Мощное драконье пламя вырвалось из пасти Гадора. Даже я, стоявшая на отдалении с Гарри на руках, ощутила жар.
Заройд сгорел моментально.
Кучка пепла догорала на полу у стены. А я смотрела на нее, поглаживая Гарри.
– Вот так, мой маленький, мы его победили, – прошептала я.
Все еще не до конца верила, что у нас получилось. Казалось, сейчас гад восстанет из пепла.
Но ничего подобного не происходило. Пепел догорел, Гадор махнул рукой – и легкий порыв ветра подхватил кучку, закружил, разметал по полу.
…Не знаю, что было бы, если бы я не выпустила кракена, в смысле – армию камбезиков. Наверное, Гадор дрался бы с Заройдом в человеческой ипостаси. Наверное, он рисковал бы тем, что Заройд даст себя убить и вселится в тело ректора. Самому Заройду это было бы очень удобно.
Может, конечно, они дрались бы в драконьих ипостасях. Но результат мог быть тот же.
Так что все сложилось очень хорошо.
– Вот и все, милая, – услышала я над ухом голос Гадора. Он принял человеческую ипостась и стоял у меня за спиной. Крепко обнимал, машинально поглаживая и Гарри. – Ты у меня настоящий герой! Повелительница камбезиков!
– А ты самый терпеливый и отважный граф Монте-Кристо со своим ножичком! – рассмеялась я, поглаживая его ладонь.
– Самый… кто? – переспросил Гадор.
– Да неважно! – Я обернулась к нему и обняла за шею.
Несколько мгновений вглядывалась в его глаза. Где-то на краю создания трепетало опасение, что гад все же как-то умудрился проникнуть в тело Гадора. Занять его место.
Но нет. На меня смотрели глаза моего мужа. А своего Гадора я узнаю всегда. Мы же, оказывается, какая-то там пара. Особенная.
Потом Гадор подхватил меня на руки, начал целовать. А когда вихрь пошел на спад, Гарри как-то прокрался на мою грудь и уже в образе щенка лизнул Гадора в щеку.
Дракон поморщился, но улыбнулся.
– Кажется, вся наша семья в сборе, – сказал он. – Ты, я, наш малыш и даже этот героический камбезик. Полетели домой. Ты устала, так что побереги свои маленькие крылышки. Большой черный дракон тебя покатает!
И мы полетели в Академию.
– Попаданка, продается попаданка! Продается попаданка-драконица-предсказательница! Дорого, но со скидкой! Подходите, кто самый смелый! – вещал дядя Сима.
Гадор обреченно сделал шаг вперед, при этом криво улыбаясь.
Наверное, вы подумали, что мы опять вляпались. Например, из-за каких-нибудь квантовых процессов оказались в альтернативной реальности, где я снова стала предметом купли-продажи, а Гадор – покупателем. И, конечно, тут же решили, что вряд ли.
И верно, дело совсем в другом.
После того как мы триумфально вернулись в Академию, Совет Грайаноса присудил нам титул спасителя мира. Один на двоих. Видите ли, со времен, когда в этом мире происходили всякие катаклизмы, тут осталось такое понятие.
Титул давал невозможный почет и место в Совете. Каждый из нас теперь мог влиять на судьбы мира на политическом уровне.
Кстати, Гарри тоже получил титул. Не спасителя мира, увы, камбезикам такой не полагается, но «камбезика неприкосновенного». На него нельзя ставить ловушки, воздействовать магией и вообще трогать без разрешения.
Да и отношение к камбезикам в целом стало меняться. Все больше магов-ученых приглядывалось к ним, все больше «аномальных» камбезиков вроде Гарри выявляли во всем мире.
В итоге их развелось много, их выпустили в природу, и они постепенно вытесняли своих вредных собратьев.
Так вот, про титул и место в Совете.
Поначалу мы с Гадором просто не знали, что делать с ними. Иногда Гадор, конечно, говорил веское слово на заседаниях. Но эти заседания мы обычно прогуливали. Гадору хватало управления Академией и разработки всяких интересных проектов вроде интродукции в природу аномальных камбезиков, прокладки путей в другие миры и прочего.
