А еще он заверил меня, что отменяет бесполезное разбирание архива. Вместо этого в мои обязанности по кафедре будет входить создание четкой программы курса «Иномировых гаданий» – такой, чтобы его мог при желании читать и другой преподаватель.
Это меня порадовало, программу я напишу быстро. Теперь на это будет много времени.
Например – по ночам… Эх!
Я поела и вышла в коридор. И тут мне попались спешащие в столовую Борька с Мишкой. Поначалу они поглядели на меня с опаской, потом подошли.
– Ань, ну мы это… – сказал Борька. – В общем, правда, что ли? Твой муж – наш ректор?!
– Ну да, – пожала плечами я. – Вы уж извините за вчерашнее.
– Да что там! Мы слышали про Матура. Даже свидетелями выступали на расследовании. – Мишка понизил голос. – Ты извини, мы не знали, когда «сообразить на троих» предлагали. Если муж – ректор, понятно, что ничего не выйдет.
– А вот и нет! – рассмеялась я. – Он в этом плане нормальный мужик! Даже в гости вас приглашал – посидеть вчетвером!
– Правда? – изумился Борька. – Прямо в ваш особняк?
– Ага. Придете? Или боитесь Змея Горыныча?
– А чего его бояться! – рассмеялся Борька. – У него же одна голова, а не три! Придем. Еще никто из студентов там не был! Никто еще не тусил с ректором! Он реально нормальный? А сигарет у него нет?
В общем, мы еще немного поболтали. Разговор с предприимчивыми соотечественниками поднял мне настроение. Потом распрощались, дав друг другу «пять», ребята пошли есть, а я – на выход.
А возле выхода, как страж, стоял строгий Гадор.
Он что, за ручку меня и на природный поведет? И мне прямо сейчас придется ему все сказать? Сказать или не сказать? Перед смертью не надышишься. Наверное, стоит рубить хвост сразу, а не по кусочкам… Сердце бухнуло и стекло вниз от тревоги.
– Опаздываешь! – недовольно припечатал меня Гадор. – И меня задерживаешь.
– Я… Ты просто не знаешь, что случилось! – возмутилась я.
А может – вот тебе, фашист, гранату?! Раз ты такой суровый – будешь расплачиваться воздержанием.
– И что же случилось?!
– А то, что я больше не могу с тобой спать! – почти рявкнула я.
Ошарашила в общем.
Гадор уставился на меня в полнейшем изумлении. Даже строгость слетела. Повел рукой, видимо закрывая нас «пологом тишины».
– Хм… Ты не хочешь больше спать в моей спальне? Хочешь отдельную кровать? Тебе… хм… тесно, что ли? – недоуменно спросил он.
И тут мне опять захотелось реветь…
Я совершенно перестала сердиться на его строгость.
Лапочка мой драконистый! Тебе ведь и в голову не приходит, какую свинью нам подложила судьба.
– Да нет! – закусив нижнюю губу, чтоб не зареветь, ответила я. – Мне хорошо в твоей кровати. Я просто больше не могу заниматься с тобой сексом!
Гадору словно дали пощечину (помнится я сама много раз хотела это сделать!).
– Так! Это что еще за выходки, Аня?!
Он схватил меня за талию и хищной рукой оттащил в сторону – мы ведь стояли прямо на проходе. Еще поводил другой рукой, похоже сделал нас невидимыми.
Крепко взял меня за плечи и с повышенной строгостью поглядел в глаза.
– Что за выходки? Мы муж и жена! К тому же эксперимент! Ты сама на него согласилась!
А-а! Я только собралась плакать, как внутри родилась новая волна возмущения в ответ на упоминания эксперимента.
Он должен быть сокрушаться, что я для него недоступна. Должен был выть от невозможности притронуться ко мне. Обратиться драконом и выть от безысходности! А он опять про «правила» – мол, муж и жена должны заниматься этим! И про эксперимент.
– А вот так! Эксперимент, правила всякие… Знаешь, дорогой, есть вещи поважнее!
– Это какие, можно узнать? – скептически спросил злющий Гадор.
Глаза его к этому моменту извергали потоки лавы.
– Любовь, например. – Ничего умнее не придумала, ну да ладно! Это ведь правда. Ведь что важнее любви? А любовь, кстати, не равна сексу, если вы, ваше Гадоршество, не знали! – Жизнь еще!
– Какая жизнь? – Гадора опять припечатало удивлением, и он забыл, что сильно разгневан.
– Твоя жизнь! – заявила я. – Потому что если мы с тобой будем заниматься этим, то ты умрешь!
– Что-о?! – расхохотался Гадор и подтянул меня к себе. Прижал к груди мою голову, погладил. Мол, бедненькая моя, убогая. – Милая моя Анечка, я себя прекрасно чувствую, и никакой… хм… акт нашей близости не может причинить мне никакого вреда. Только пользу. – Он отвел мое лицо от своей груди и ласково поцеловал меня в нос. Как больного ребенка.
Разумеется, от такого обращения я все же заплакала. Заревела, как тот самый больной ребеночек.
– Ты не понимаешь! – прижимаясь к его груди, запричитала я. – Видение было!
– Так, дорогая моя! – Гадор деловито подхватил меня на руки. – Пойдем-ка домой! Похоже, Гайдорис перегрузил тебя! Расскажешь мне все. А этому старперу я устрою…
– Но у меня же занятия! – слабо сопротивлялась я. – А Гайдорис не виноват!
– Ничего, пропустишь лекцию. Это не запрещено правилами, – криво улыбнулся. – Или весь день – по болезни.
Он прав. В таком состоянии я точно заниматься не смогу. Что там было про расшатанные нервы предсказателей и менталистов-драконов?
