Или Дамблдоровские карманные авроры из шайки Грюма. Где они все были, когда Сириуса в Азкабан сажали? Нет, Сириус, конечно, не обвинял их ни в чём, по крайней мере, открыто. В те смутные времена проводилось слишком много судов над задержанными приспешниками Волдеморта, разбирать каждый случай в отдельности — не было ни времени, ни возможности.
Но злобу он всё-таки затаил. И на Дамблдора, и на министерство, и на Аврориат. Сначала Сириус злился исключительно на уровне инстинктов, даже не подозревая об этом. Но когда он первый раз после побега из Азкабана пришел в этот дом, портрет матушки быстро прочистил ему мозги.
***
— Я рада, что ты вернулся домой, сын, — голос Вальбурги Блэк звучал вполне дружелюбно.
— Кхм, да? — Сириус даже забыл выругаться, споткнувшись о злополучную подставку для зонтов, так его удивили доброжелательные нотки в голосе матери. При жизни она этим качеством похвастаться не могла.
— Как тебе каникулы в Азкабане? — нейтрально, будто речь шла о погоде, полюбопытствовала Вальбурга.
Сириус даже не сразу понял, что портрет его матери только что изволил пошутить, а когда всё-таки понял — впал в лёгкий ступор.
— Не смешно, — наконец нашёлся он с ответом, собирая разлетевшиеся по прихожей старые и пыльные зонты. — Зачем, скажи на милость, они вообще тут стоят? Волшебнику зонтик, что волку пятая нога.
— Вообще-то это подставка для тростей, — усмехаясь, ответила Вальбурга. — Но Кричер посчитал, что зонты больше подходят для издевательства над непрошеными гостями. Раньше они были зачарованы на непроизвольное открытие при ударе об пол, но видимо чары рассеялись.
Сириус от неожиданности икнул и выронил зонт из рук. Тот очень «удачно» приземлился остриём ему на ногу и резко открылся, долбанув Сириуса по коленке выдвижной рукоятью.
— А нет, не рассеялись, — миролюбиво улыбнулась Вальбурга. — Только ослабли, надо бы обновить.
— Маман, вы… — Сириус снова не нашёл что сказать. Победив, наконец, последний зонт, он засунул его в подставку и попытался отодвинуть её подальше от прохода.
— Не выйдет, — Вальбурга снова ухмыльнулась, — она зачарована…
— Зачарована мешаться под ногами? — Сириус бросил полный скепсиса взгляд на слабо светящийся в темноте портрет матери.
— Именно так.
— А зачем? — попытка решить эту задачу самостоятельно позорно провалилась.
— Кричер считает, что это весело, — невозмутимо пожала плечами Вальбурга, поправляя складки на платье.
— И с каких это пор тебя волнует то, что думают домовики?
— Кричер не просто домовой эльф, — в голосе Вальбурги звучали стальные нотки, — он член семьи. И будь добр уважать его.
— Дурдом на выезде, — пробормотал Сириус и почувствовал, что отключается.
Очнулся он в чистой и светлой комнате, на огромной кровати, заботливо раздетый и укрытый практически невесомым, но очень тёплым одеялом. У кровати суетился странный домовой эльф, одетый в аккуратный костюмчик из дорогой ткани, чем-то похожий на маггловский наряд дворецкого.
— Ваша матушка просила передать, что очень сожалеет, — заметив, что Сириус проснулся, Кричер поставил на кровать маленький раскладной столик для завтраков. На нём стояла чашка с мясным бульоном и несколько флаконов с зельями. — Магическое ядро особняка ослаблено, здесь уже многие годы не было ни одного волшебника. Дом просто…
— Хочет кушать, — понятливо пробормотал Сириус, подозрительно изучая флаконы с зельями. С зельеварением у него всегда было на порядок хуже, чем с трансфигурацией, но укрепляющее он узнал. Да и в остальных склянках были скорее лечебные составы — хотя он и затруднялся определить, какие именно — нежели яд.
— Именно, — порадовался его сообразительности Кричер. — Боюсь, полностью напитать магическое ядро особняка будет не так просто. Но я постараюсь вам помочь…
— А с чего ты взял, что я собираюсь этим заниматься? — удивился Сириус, отрываясь от изучения флаконов.
На это Кричер ничего не ответить, лишь неопределённо пожал плечами и начал просвещать Сириуса в вопросах «прописанного» ему лечения. Свои объяснения он подкрепил довольно увесистым томом продвинутого зельеварения из библиотеки Блэков, чтобы Сириус мог лично убедиться, что домовик не лжёт о предназначении тех или иных лекарств.
Уже через неделю на строгой диете, зельях и при полном отсутствии какого бы то ни было алкоголя — в винный погреб Сириуса Кричер не пускал — он активно пошёл на поправку. Последствия пребывания в Азкабане начали потихоньку стираться как с тела, так и из сознания Сириуса.
А ещё через неделю каждодневных нравоучений матушки — Сириуса они раздражали лишь первые пару дней, потом он начал проникаться — и странной, порой пугающей философии Кричера, он и сам пришёл к выводу, что дом нужно восстанавливать.
