Ой, сколько пылищи он смахнул при этом! Даже неловко перед Шейном. Пожалуй, мне стоит вспомнить про домашние обязанности и заняться уборкой. Все равно на опыты по зельеварению больше не собираюсь тратить время.
Неполную минуту отец стоял, словно держась за полку. Затем резко дернул ее на себя.
С противным сухим хрустом та отломилась, оставшись в его руках. Отец небрежно откинул полку в сторону и запустил руку в черный провал, скрывающийся за ней.
– Вы прятали книгу здесь? – недоверчиво спросил Шейн, наблюдая за действиями моего отца. – В гостиной? Считай, у всех на виду?
– До тайника не добраться, пока полка стояла на месте, – пояснил тот, сосредоточенно обшаривая тайник. – Обратно ее уже не приделать. Поэтому я всегда знал, что книга на месте, как только входил в эту комнату. И потом, я думал, что ее вряд ли будут искать именно здесь. Именно по той причине, что здесь бывает слишком много народа.
Вообще-то, в чем-то он прав. Кто бы мог подумать, что печально известный гримуар все это время был у меня практически на глазах.
– Ага! – вдруг довольно воскликнул отец. И вытащил на свет плотный сверток из простой холщовой ткани, прочно перевязанной бечевой. – Вот.
После чего протянул его Шейну.
Блондин уже был рядом, одним размытым движением преодолев разделяющее их расстояние. Чуть помедлив, он взял книгу. Зажмурился, словно прислушиваясь к чему-то.
– Да, – наконец, медленно протянул он. – Это действительно гримуар Ивы Петерсон.
– Только помните, вы обещали… – начал было отец.
Но Шейн не дослушал его. Прищелкнул пальцами – и отца окутала знакомая зеленоватая дымка чар.
– Идите к себе, – с нажимом проговорил Шейн. – И ложитесь спать. Вы очень устали сегодня.
Отец, не говоря ни слова, кивнул. Послушно повернулся и отправился прочь.
При виде его остекленевшего пустого взгляда, направленного в никуда, мне стало не по себе.
Да уж. Поневоле позавидуешь тому, какая власть дана некоторым людям, владеющим магией.
Спустя пару секунд мы с Шейном остались одни в гостиной.
Блондин посмотрел на меня. Широко улыбнулся – и я привычно вздрогнула, заметив алые искры, вновь заплясавшие на дне его зрачков.
– Ну что, Кристабелла Петерсон, готова стать ведьмой? – промурлыкал он.
– Значит, мой отец специально не дал матери поставить на мне метку? – спросила я у Шейна, не отводя взгляда от книги.
Она лежала на диване между нами. Шейн освободил ее от материи, и я видела плотный кожаный чуть потрепанный переплет.
Хм-м… Тут изображен какой-то знак, нарисованный серебряной краской. Увы, к настоящему моменту она почти полностью осыпалась, поэтому очертания символа угадывались с трудом. Это круг? Нет, вроде бы, два или три овала, соединенных какой-то еще фигурой.
– Что? – рассеянно переспросил меня Шейн, разглядывая добычу. – С чего ты это решила?
– Ты сам это сказал, – напомнила я. – Мол, собственными глазами видел это в его памяти.
– Да я соврал, – легкомысленно признался Шейн. – Хотел, чтобы твой отец вспомнил, как все было на самом деле. Без этого я бы не прочитал его мысли.
– Соврал? – обескураженно протянула я.
– А что тебя удивляет? – Шейн пожал плечами. – Ради достижения цели на многое пойдешь.
– Но если ты умеешь читать мысли, то почему сразу не забрал книгу? – не унималась я. – К чему был весь этот допрос?
– Потому что книга – это собственность рода Петерсонов, – ответил Шейн. – Да, намного быстрее и проще было бы отнять ее у твоего отца силой. Даже пытать при этом его было необязательно. Я знал, где тайник, с самого начала разговора. Слишком упорно твой отец старался не думать о нем. Но… Как бы тебе объяснить… Такой поступок разозлил бы фамильяра. Он все-таки считается хранителем твоего рода. Создания эти бывают весьма вредны и злопамятны. А я бы не хотел портить с ним отношения из-за такой мелочи. Это во-первых.
И Шейн замолчал. Потянулся к книге. Осторожно дотронулся до его обложки.
Я затаила дыхание. Отец сказал, что к гримуару может прикоснуться лишь ведьма. Любого другого человека книга убьет.
Но ничего не произошло. Шейн погладил кожаный переплет, обежал кончиком пальцев полустертый символ на нем и опять посмотрел на меня.
– А во-вторых? – въедливо напомнила я. – Если начал – то закончи.
– Скажем так, вторая причина скорее суеверного характера, – сказал Шейн. – Есть мнение, что гримуар, отнятый силой, не принесет счастья и удачи новому владельцу. Я не верю в приметы, однако если есть возможность избежать неприятностей – то почему бы и нет.
– Понятно, – протянула я с легкой ноткой разочарования. – А я думала, что ты скажешь, будто тебе вообще не нравится мучить людей.
– Не беспокойся, твоего отца на твоих глазах я бы точно не стал пытать, – со странным смешком отозвался Шейн.
Я открыла было рот, желая задать новый вопрос, но тут же захлопнула его обратно. И без того очевидно, что ответ мне не понравится.
– Ты права, иногда сладкое неведение лучше горькой правды, – согласился Шейн. С непонятным предвкушением потер ладони и весело спросил: – Ну что, готова познакомиться с фамильяром?
