Я с размаха бухнулась на стул, который протяжно заскрипел от такого поступка, но выдержал. Насупилась, скрестив на груди руки.
Слова Мрака прозвучали разумно, но от этого более приятными они не стали. Демоны! А я уж навоображала, как стану известной целительницей, слава о которой пройдет по всему Грегу.
– Но у меня же получилось средство от тараканов, – буркнула себе под нос в слабой попытке утешить донельзя уязвленное самолюбие.
– Правильно, – сказал Мрак. – Даже более скажу. Любой яд у тебя получится без особых проблем. Но я не думаю, что власти одобрят подобный способ заработка. А на отраве от тараканов и крыс много не заработаешь.
Я понурилась. Обвела печальным взором лавку.
Столько лет трудилась, а в итоге придется начинать заново.
– Чем же мне тогда зарабатывать на жизнь? – спросила чуть слышно.
– Начни с уборки, – серьезно посоветовал Мрак. – Монотонная физическая деятельность позволяет успокоиться и упорядочить мысли. Дальше подумаем вместе.
Я встала и сделала шаг по направлению к углу, где хранилось ведро, швабра и метла. Но тут же замерла, осененная гениальной идеей.
А зачем, собственно, марать руки и напрягаться, если в моем распоряжении теперь магия? Стоит мне только захотеть – и все здесь будет сиять от чистоты без малейшего усилия с моей стороны.
И я широко развела руки в стороны, готовая создать чары. Мне просто надо захотеть, чтобы в лавке не осталось ничего постороннего…
– Нет, Кристабелла, не смей! – вдруг переполошился Мрак. – Не делай это…
Поздно. С кончиков моих пальцев уже сорвались жгучие искры заклинания. Я довольно усмехнулась, готовая увидеть, как все здесь начнет преображаться.
Улыбка тут же превратилась в болезненный оскал. Искры упали на пол, на стол, на плиту – и по дереву поползли первые лепестки пламени. Робкое, поначалу несмелое, оно с каждым мигом набирало мощь. Секунда, другая – и огонь взмыл до самого потолка, а я попятилась от нестерпимого жара, пахнувшего в лицо.
– Беги! – прошипел Мрак, перемахнув на мое плечо. Отчаянно закричал, пересиливая рев пожара. – Кристабелла, беги!
– Но потушить… – растерянно пробормотала я. – Надо воды.
И вскрикнула, когда Мрак без особых церемоний куснул меня за мочку.
– Дурында, колдовской огонь не потушить водой, – фыркнул он мне в ухо. – Давай, руки в ноги и вперед отсюда!
И я послушалась. Развернулась и выскочила прочь. Отбежала подальше от лавки, обернулась и круглыми от ужаса глазами уставилась на зрелище бедствия.
Удивительно, как быстро сгорала моя лавка. И еще страннее то, что при этом не было дыма и почти не было шума. Бесцветное на ярком солнечном свете пламя танцевало уже на крыше. А затем стены рухнули внутрь. Самое ужасное – что и это произошло беззвучно.
Я на всякий случай ущипнула себя за локоть, надеясь, что вижу сон. Но нет. Все происходило наяву. За считанные минуты лавка исчезла, не оставив после себя ни золы, ни пепла. Как будто ее слизнуло языком неведомое чудовище.
– Обалдеть, – потрясенно прошептала я.
В глазах противно защипало от подступивших слез. Я не верила, не могла поверить, что моя любимая лавка, мое наследство от матери, только что на моих глазах была уничтожена. И уничтожена мною же по досадной оплошности.
– Впечатляет, – раздалось позади негромкое.
Мрак, все еще сидящий на моем плече, приглушенно выругался и с тонким протяжным свистом исчез.
Я обернулась и с удивлением увидела перед собой незнакомого мужчину. Высокий, светловолосый, в черных штанах и в камзоле с неяркой серебряной вышивкой по лацканам, он стоял и с интересом разглядывал место, где совсем недавно стояла лавка. Затем шагнул вперед, присел на корточки и прикоснулся пальцами к земле, где всего пару минут назад было крыльцо лавки. Замер так на пару секунд, после чего выпрямился и добавил:
– Очень впечатляет.
Внимательно посмотрел на меня, и я почему-то попятилась.
Нет, мужчина не выглядел угрожающим. Скорее, его внешность можно было назвать даже приятной. Стального цвета глаза смотрели прямо и серьезно, в уголках рта вибрировала слабая улыбка. Но при этом мельчайшие волоски на моем теле внезапно встали дыбом, как будто предупреждая о смертельной опасности.
Чем дольше длилась эта пауза, тем тревожнее на душе у меня становилось. Хотелось развернуться и стремглав умчаться прочь, пока не произошло чего-нибудь по-настоящему страшного.
– А вы, собственно, кто такой? – наконец, осмелилась я первой оборвать затянувшееся молчание. Кашлянула и продолжила чуть тверже: – И что вы тут делаете?
– Как понимаю, вы Кристабелла Петерсон, – утвердительно проговорил незнакомец, проигнорировав мои вопросы. – И вы внучка Ивы Петерсон.
И опять неприятные мурашки галопом пробежали по моему позвоночнику.
Интересно, почему он так акцентировал внимание на то, кем была моя бабушка?
– А еще я дочь Аманды Петерсон, – на всякий случай уточнила я. – И Эдварда Петерсона.
