– Любишь ты все усложнять, – с плохо скрытым раздражением проговорил он. – Так все хорошо начиналось! К чему сопротивление, Кристабелла? Прими свою судьбу достойно, как и полагается прямому потомку прославленной темной ведьмы.
– Почему, Роберта?
Слова с трудом выходили из моего пересохшего от страха горла. Губы едва шевелились, двигаясь против чужой воли, сковавшей сейчас мой разум и тело.
– Почему ты это делаешь? – спросила я. – Ты столько лет была нашей соседкой. Я считала тебя старшей подругой. Женщиной, которая в тяжелые моменты жизни всегда придет на помощь и подскажет.
Молчание длилось так долго, что я решила, будто ответа не последует вовсе. По спине колючим холодком бегали неприятные мурашки томительного ожидания. Я была готова в любой момент почувствовать ледяное прикосновение кинжала к моей шее.
Наверное, боли я не успею почувствовать, как не почувствовала ее, когда порезала руку. Лишь услышу свист разрезаемого лезвием воздуха. И наступит вечная темнота.
– Как ты догадалась? – спустя вечность раздалось удивленное.
– Потому что я знаю моего отца, – чуть увереннее проговорила я. – Он бы никогда так не поступил. Не стал бы убивать ни за какие деньги в мире. А на власть ему тем более плевать. И нет у нас в библиотеке никаких талмудов по магии. Гримуар Ивы был единственной колдовской книгой в этом доме.
– Ну, это я исправлю, – фыркнули позади. – Когда найдут твое остывшее тело, то при обыске обнаружат достаточное количество улик, указывающих на то, что твой отец увлекся запрещенными заклинаниями. Благо, этого добра у меня навалом. Так и быть, пожертвую парочкой не особо интересных и нужных. Зато всем будет ясно, почему твой отец убил собственную дочь.
– Никто в это не поверит.
Увы, я бы хотела сказать это твердо и четко, но голос задрожал, выдавая сомнения.
– Разве? – В вопросе затрепетала снисходительная улыбка. – Кристабелла, девочка моя. Когда ты зашла в этот дом, то была почти уверена в вине отца. Он так сильно сопротивлялся моему влиянию, что наговорил лишнего и тем самым укрепил твои подозрения. Но больше этой ошибки я не допущу. Я убью тебя его руками. А затем расправлюсь и с ним. Что увидят дознаватели магического надзора, когда войдут сюда? Все признаки ритуала вызова демона. Плюс книги в кабинете твоего отца. К тому же он уже угодил под подозрение, когда поисковые чары с места одного из убийств привели к твоему дому. Все будет указывать на его вину.
Почти догоревшая к этому моменту свеча вдруг заметалась как будто от порыва ветра. Фитиль окунулся в раскаленный воск, и огонь опасно затрещал, готовый в любой момент потухнуть.
Я задержала дыхание. Почему-то мне казалось, что ни в коем случае нельзя этого допускать. Словно этот слабый лепесток пламени мог каким-то образом уберечь меня от существа, скрывающегося за плотной завесой тьмы. Я почти различала его очертания, почти чувствовала смрадную вонь его присутствия.
Тем временем огонек выпрямился, и я с невольным облегчением вздохнула.
– Пора заканчивать, – с явной тревогой проговорили за моей спиной. – Осталось слишком мало времени.
И лезвие кинжала похолодило мою шею.
– Стой! – заполошно воскликнула я. – Разве ты не хочешь узнать, почему я все-таки заподозрила тебя, если все указывало на моего отца? Одну ошибку ты все-таки допустила. И ошибку серьезную. Если догадалась я – поймут и другие.
– Кристабелла, я понимаю, что ты надеешься на спасение в последний момент, – снисходительно фыркнул отец, чьими устами говорила Роберта. – Но не стоит. Я не из тех глупцов, которые красуются перед жертвами, выкладывая им все свои планы и резоны. Прощай.
Кинжал надавил чуть сильнее, и я почувствовала, как по коже пробежала первая теплая капля крови.
«Шейн, помоги мне!» – отчаянно взмолилась, осознав, что Роберта больше не настроена на разговор.
Лишь молчание было мне ответом.
«Мрак?» – обратилась я к фамильяру.
И опять ничего не произошло.
Тем временем за спиной раздался мерный и громкий голос, зачитывающий заклинание.
Я не понимала ни слова из того, что говорила Роберта устами моего отца. Это было похоже на какую-то свистящую и шипящую какофонию звуков, вообще не напоминающую человеческую речь. До сегодняшнего дня я даже не представляла, что кто-нибудь способен воспроизвести подобное.
Чем дольше говорил отец, тем тяжелее становилась моя голова. Глаза сами собой закрывались, я погружалась в некое подобие транса, когда разумом продолжаешь осознавать все происходящее, но оно кажется каким-то далеким, ненастоящим и не стоящим внимания.
Внезапно отчетливо и сильно пахнуло серой. Как ни странно, это немного развеяло муть в моей голове, и я с величайшим усилием распахнула словно чугунные по весу веки.
К этому моменту тьма почти полностью затопила комнату. Мрак до опасного предела подступил к кругу, лизал меловую линию, и каким-то шестым чувством я осознавала – с последним словом заклинания он прорвется сюда. Отец убьет меня, а затем и сам падет жертвой слуги богини ночи. Никто никогда не поймет, что на самом деле он действовал под контролем совсем другого человека.
