Майор подал конторскую книгу в коленкоровом переплете. Листы были пронумерованы, книга прошнурована и скреплена сургучной печатью.
— Вот завел журнал боевых действий.
В книге день за днем были коротко и лаконично описаны все действия батальона, начиная с его развертывания в первый день войны.
— Когда же вы успели?
— В основном по имеющимся в штабе документам. Много установил по запискам писаря Сивова: он вел что-то вроде дневника.
Корнев восхищенно заметил:
— Молодец!
Перед вечером через открытое окно штабной хаты донесся рокот подошедшей машины и послышался возглас:
— Где командир батальона? В роте? Вызвать! Проводите в штаб!
Вошел подполковник Фисюн. С опаской поглядел на седого майора: уж не из штаба ли армии он, которой подчинен батальон Корнева?
— Начальник штаба седьмого отдельного моторизованного понтонно-мостового батальона, — представился Лофицкий.
Фисюн обрадовался, что опасения его не подтвердились.
— Не обижаетесь, майор, что комбат ниже вас званием?
— По-моему, в армии не принято обсуждать решения старших.
— Прошу журнал распоряжений.
Получив его, сел за стол и размашистым почерком написал:
«Командиру 7-го отдельного понтонно-мостового батальона капитану Корневу.
Немедленно вышлите команду и специальные автомашины для доставки на станцию Врадиевка одного комплекта парка Н2П для резервного батальона. Парк со складов полка переправлен на левый берег Днестра. Обеспечьте погрузку его в жел. дор. эшелон и сопровождение в пути…»
Проставил дату, часы и минуты. Подписал:
«И. о. начальника инженерных войск Одесского военного округа подполковник З. Фисюн».
Вошедшему комбату показал распоряжение.
— Рекомендую ответственным за доставку парка назначить майора. Но решайте сами.
Фисюн был доволен тем, что капитан не стал возражать, ссылаясь на то, что теперь батальон его подчинен штабу армии, а не округа. Гость отлично понимал, в какое трудное положение он поставил Корнева, оставляя на продолжительное время батальон без машин для парка, но с наигранной беспечностью сказал:
— А как насчет понтонерского гостеприимства? Перекусить с дороги найдется что? Может, и здесь у вас есть мадам Петреску?
— Понтонеры всегда гостеприимны, — ответил Корнев.
Старшина Тюрин понял командира.
— Идемте на кухню, товарищ подполковник.
Фисюн вышел, а Корнев остался в штабе.
Лофицкий достал из ящика пачку склеенных и удобно, гармошкой, сложенных топографических карт, быстро нашел нужную и развернул ее на столе. Большой сверток отдельных листов топокарт был давно привезен из штаба армии. Но ни у Соловьева, ни у Корнева не было времени разобраться с ними. Новый начальник штаба показал писарям, как пользоваться сборной сеткой, и теперь все карты были удобно собраны в отдельные большие склейки.
Глядя на карту, капитан задумался. Ему было жаль расставаться с майором, успевшим за короткий срок привести в порядок запущенное штабное хозяйство. Дорога предстояла дальняя. За это время могло произойти немало изменений. Могут Лофицкого оставить командиром развертываемого в тылу батальона. Послать кого-нибудь из командиров рот было нельзя — в подразделениях только что добились удовлетворительной слаженности.
Комбат и начальник штаба вместе наметили по карте выгодный маршрут до небольшого села напротив города Сороки. Надо было проехать по левому берегу около пятидесяти километров на север. Потом еще более ста на юго-восток до станции Врадиевка.
Пришлось по тревоге поднять отдыхавшую роту понтонеров и роту машин понтонного парка. Им на выполнение задания отводилось около двух суток. Батальон оставался без спецмашин и с небольшой частью личного состава. Риск большой. Вдруг роты, отправляемые по распоряжению Фисюна, не успеют вовремя вернуться? Было над чем задуматься. Но и не вывезти резервный парк тоже нельзя.
Через тридцать минут подразделения, поднятые по тревоге, начали марш. Повел их майор Лофицкий.
— Николай Александрович, — впервые назвал майора по имени и отчеству комбат при расставании, — постарайтесь скорее отправить машины назад: через трое суток мы должны уйти отсюда.
Тем временем Фисюн, плотно закусив яичницей и поджаристыми ломтиками сала, вернулся в штаб. Корнев доложил ему о начале выполнения его распоряжения. Но подполковник заторопился и, что-то пробормотав про неотложные дела, распрощался. Капитан недоуменно пожал плечами. Подошел к окну и вдруг заметил, как из ворот штаба выезжает «пикап». Вышел во двор и увидел шофера Башару у старенького легкового газика. Хотя и догадался, что произошло, все же спросил:
— Так что же все это значит? Кто на вашей машине поехал?
Башара дрожащим от обиды голосом доложил:
— Подполковник приказал поменяться машинами с его шофером Заболотным. Сказал, что капитану не положено иметь машину лучше, чем у подполковника. Я хотел доложить вам, но он меня по стойке «смирно» поставил.
Капитан выругался про себя, а вслух сказал:
— Все правильно, Башара. Проверьте лучше, что за драндулет мы с вами получили.
Неожиданно в штабе появился политрук Тарабрин:
