— Подождите. Поедем вместе, — ответил Корнев и, обращаясь к Сундстрему, распорядился: — Я поеду в лес, где расположился, по словам Донца, какой-то штаб, а вы приведите в готовность к маршу все остальные подразделения.
Через десять минут два «пикапа» тронулись в путь. А еще через полчаса слабо наезженная дорога привела их в низкорослый лесок. Путь здесь преградил шлагбаум из сосновой жерди. Навстречу вышли лейтенант и два бойца с карабинами.
— Машины пусть станут вот там, в стороне, и замаскируются, — сказал лейтенант, проверив документы у комбата. — А вы, товарищ майор, пройдите по дороге. Вас встретит адъютант генерала.
Шоферы увели «пикапы» под низко нависшие ветви разлапистых сосен. Сидевшие в кузовах бойцы с ручными пулеметами соскочили на землю и прилегли на мягкой хвое в тени деревьев. Лейтенант Слепченко остался в кабине своей машины ожидать возвращения комбата. А лейтенант с повязкой на рукаве, что-то сказав по телефону, висящему на сучке сосенки, ушел в тень шалаша, сложенного из сосновых веток.
Недалеко от входа в возвышающуюся бугорком землянку, в двухстах метрах от шлагбаума, Корнева встретил ладно скроенный, щеголеватого вида майор и, мельком взглянув на орден над карманом гимнастерки комбата, предупредил:
— Не очень удачное время выбрали вы для визита к заместителю командующего армией. Он не спал всю ночь, только что позавтракал и собрался отдохнуть.
После яркого солнечного света, заливающего лес, в землянке Корневу показалось очень сумрачно. Свет, пробиваясь сквозь маленькое окно, скудно падал на середину, оставляя в тени углы землянки. За столом, сколоченным из оструганных жердей, сидел с расстегнутым воротом генерал и вытирал большим клетчатым платком бритую голову, на которой колючками поднялась трехдневная седая щетина. Корнев представился, доложил, что батальон содержал переправу на Северском Донце в полосе 37-й армии, что связь со штабом армии потеряна, и поэтому просил генерала ввести в обстановку и помочь установить связь.
— Обстановка, майор, дрянная, — ответил генерал. — Немцы прорвались и идут по нашим тылам. Связи с Южным фронтом не имею. Мы входим в состав Юго-Западного. Каковы возможности батальона?
Корнев доложил: в батальоне три понтонных роты, рота понтонного парка, отдельные технические, разведки и управления подразделения. Всего семьсот тридцать человек. Оснащен парком Н2П, из которого можно навести мост сто пятьдесят метров или паромные переправы.
— Вот это нам годится, — прервал Корнева генерал. — Построишь через Оскол три моста на участке сорок километров от устья. Срок готовности — завтра к утру. Охрану организуй сам.
Корнев задумался, достал свою карту, нанес условные знаки двух деревянных мостов и одного брода на разведанных лейтенантом Донцом местах. Надписал грузоподъемность мостов, срок готовности, а сверху заголовок «Боевое распоряжение» и дал на подпись генералу.
Выйдя из землянки, комбат попытался уточнить обстановку. Выяснил немного — здесь расположен выносной пункт управления армии. Его задача — организовать оборону на рубеже реки Оскол из отходящих частей. Но выполнить эту задачу нелегко: отходят в основном тыловые подразделения.
«Ждать указаний нечего. Надо решать самому», — подумал комбат и приказал лейтенанту Слепченко выехать на поиски штаба фронта, сообщить начинжу о действиях батальона, об отходе его на рубеж реки Оскол.
…Уже вторые сутки на реке Оскол действовали мосты и брод. Сваи для мостов забивали вручную, прадедовским способом. Всю тяжелую технику и понтонный парк комбат отправил во главе с майором Копачовцем в село поближе к Дону. Корнева все больше тревожило то, что задерживается лейтенант Слепченко.
От переправляющихся через Дон разрозненных частей и команд поступали противоречивые сведения о противнике: то он в ста километрах, а то его видели в двадцати — тридцати километрах.
Вторая попытка уточнить обстановку на армейском выносном пункте управления оказалась безрезультатной. Приехавший туда Сундстрем никого в лесочке не застал. Понтонеры отрыли окопы для обороны мостов, подготовили их к взрыву. На броде заготовили три подводных фугаса. От переправ на запад выслали посты разведчиков.
Последующие события показали, что все эти меры не напрасны. Вскоре тревожную весть принес дозор, действовавший на подходе к броду. Старший дозора доложил командиру взвода о том, что на переправу отходит с боем стрелковый полк. Первыми идут повозки с ранеными. Они уже в полкилометре от брода.
Командир взвода сразу же послал этот дозор сообщить весть в штаб батальона. Немного погодя через брод потянулись одна за другой повозки, протарахтели две полковые тачанки и прошел с зачехленным знаменем знаменный взвод. Подъехавший верхом на коне командир полка, узнав от Корнева о фугасах, сказал:
— Мы оторвались от немцев на час-полтора ходу. Подольше задержи здесь противника. Действуй, хлопец!
