С другой стороны, следить за Синани — всё равно, что держать руку на пульсе Ялты (и опять — такие обороты применяют современные беллетристы. Или начнут чуть позже? С этими путешествиями через века и страны не долго запутаться). Возможно, следят не за самим Синани, а за его контактами. В том числе и за мной. Зачем? Идёт война, в Ялте резиденция Государя, вот и шпионят шпионы. Может, японские, может, британские, а, может, и враги внутренние. У Российской Империи врагов во множестве. Не сразу и поймёшь почему. Мдя…
К заведению Роффе стоит приглядеться.
И я пошёл приглядываться.
После того, как Рабушинский покинул Дом Роз (не главный дом, а медицинский флигель), жизнь я вёл вполне рассеянную. Шухов должен был приехать в августе, сейчас он завершал предыдущий проект. Строительство санатории «Надежда» шло своим чередом. И я не намеревался стоять над душой у архитекторов и прорабов. У меня есть иные методы учёта и контроля, поощрения и наказания. Анахронизмы, ну и что? Мне так удобнее. Я и сам анахронизм.
У Синани меня уже поджидал Альтшуллер.
Зашёл разговор о помощи раненым на войне. Их, похоже, куда больше, чем рассчитывало правительство. Похоже, что правительство вообще не рассчитывало, думало, что как-нибудь само всё образуется. Собственно медицинская служба в современной армии в мирное время справляется с делом вполне удовлетворительно, но на сотни и тысячи раненых и больных ежедневно явно не рассчитано.
Ну, и что мы можем сделать? Записаться волонтерами в госпитали Красного Креста? Похвально, но записалось уже много врачей и медсестер. Больше, чем позволяют средства Красного Креста. Помочь деньгами? Это обязательно. По расчетам, на одного раненого казной отпускается тридцать шесть рублей. На еду, на уход, на медикаменты, на дезинфекцию, на перевязочные средства, на оплату труда персонала, в общем, на всё. И на весь срок лечения. Сумма, разумеется, усредненная: легкораненому требуется меньше, тяжелораненому больше, смертельно раненому опять меньше, потому что быстро умирает.
Но.
— Исаак Наумович, вы каким шприцем пользуетесь?
— Я? У меня шприцы фирмы «Record».
— Почём брали?
— Поменьше — два с половиной рубля, побольше — по три, самый большой, на двадцать кубиков, стоит четыре. А что?
— А то, что для госпиталя Красного Креста закуплена партия в три тысячи шприцев общей стоимостью в сорок пять тысяч рублей. Получается, пятнадцать рублей за шприц. При этом, я знаю наверное, фирма отпускала шприцы по рубль пятьдесят за единицу, с учетом оптовой скидки. Перекупщики нажились, продавая Красному Кресту по десятикратной цене.
— Это точно? Ну да, ну да… Бывает.
— Сплошь, рядом и всегда. Взять хоть Крымскую войну, когда интенданты сколачивали баснословные состояния на гнилых сапогах. Кому война, кому мать родна, говорили в народе.
— Но можно… Можно самим закупить эту тысячу шприцев! — нашел решение Альтшуллер.
— Можно. Только их будут держать на таможне. Потребуют множество бумаг и разрешений на их использование. Покуда санитарный поезд не уедет во Владивосток со шприцами перекупщиков. Или вот… Знаете, что из средств, выделенных для медицинской службы, проводятся закупки минеральной воды? Везти минеральную воду из центра России на Дальний Восток — виданное ли дело?
— А чем плоха минеральная вода? — спросил Синани.
— Ценой. В итоге она выходит дороже крымского вина. Ну, и солдатам, скажу по своему опыту, не до минеральной воды, ни здоровым, ни раненым. Да она и не доедет до фронта. Осядет в том же Владивостоке или по пути туда. Наживутся дважды: во время закупок и во время продаж. Кому мать родна, да.
— Но общественность? Куда смотрит общественность?
— Куда, куда… Куда всегда. Ладно. Мы тут сидим, как три Ротшильда, рассуждаем о войне, а собственные силы наши… И даже силы всей Ялты… и всего Крыма… Начнут возвращаться с войны увечные воины, тогда, может, и удастся помочь им. Найти посильную работу, например. А пока… Только личное участие.
— Но вы же, Петр Александрович, сами говорите: нет вакансий.
— Личное участие в жизни страны. И здесь, в Ялте, оно столь же важно, как и в Порт-Артуре. Даже важнее.
— Почему — важнее?
— В Порт-Артуре нам не жить. Как пришли, так и уйдём. Ялта — другое дело. Разумное управление плюс электрификация — и она станет городом-бриллиантом, — но мечтания в духе Манилова мы отложили до лучших времен.
— Не так давно в Аутке, неподалеку от дома Чехова, обнаружили троих убитых мужчин, — понизив голос, сказал Синани.
— Я что-то слышал об этом, — признался Альтшуллер.
А я промолчал. В газетах об этом точно ничего не было.
